Леа поднялась по ступенькам: на улице было все так же пусто и жарко. Она снова спустилась и рухнула на стул. Если все взвесить, здесь все же лучше, чем на улице. В конце концов, кто-нибудь придет. Слабый свет проникал сквозь грязное подвальное окно. Было очень темно. Подавленная тишиной, Леа на цыпочках сделала несколько шагов вперед. Вдруг она почувствовала под своей ногой что-то мягкое. В ужасе она едва сдержала крик. Рукой она нащупала лежащее на полу тело, под ее пальцами билось чье-то сердце.
— Франсуа!
Его глаза были закрыты, волосы испачканы кровью. Она взяла со стойки кувшинчик с водой и осторожно полила ему на лоб. Застонав, он помотал головой и открыл глаза.
— Франсуа!
Он распрямился с заметным трудом.
— Дай мне попить.
Сколько здесь бутылок! Какую из них выбрать?.. Наугад она открыла одну бутылку. Он отхлебнул немного из горлышка, поперхнулся, закашлялся, затем сплюнул и чертыхнулся.
— Но это же не алкоголь, а сивуха какая-то! — возмутился он, прежде чем сделать еще один глоток.
Все еще держа в руках бутылку, он встал. Рубашка его была испачкана кровью.
— Ты давно пришла? — спросил он.
— Не знаю точно, может быть, минут двадцать назад. Что с тобой произошло?
— Я назначил тебе свидание здесь, решив, что это более укромное место, нежели «Плаза». Мне захотелось пить, и я зашел в это кафе. Здесь обедали моряки, портовые рабочие…
— Я никого не видела!
— Должно быть, они убежали. Я только вошел, как на меня набросились сзади. Вероятно, они решили, что я мертв, потому и скрылись. Нам нельзя здесь оставаться, они могут вернуться, если только уже не обратились в полицию, что ничем не лучше.
— Ты не можешь просто так уйти отсюда. Тебе нужен врач.
— Там будет видно. Пошли.
На проспекте автобус раскачивало из стороны в сторону. Водитель старался объезжать выбоины на мостовой. Тавернье сделал ему знак остановиться. Автобус со скрежетом замедлил ход.
— Садись, — сказал Франсуа, подталкивая Леа вперед.
Ветровое стекло было украшено всевозможными финтифлюшками: брелоки, репродукции с изображением святых, Пресвятой Девы, звезд футбола, фотографии детей, красоток — все это раскачивалось при каждом толчке.
— Эй, сеньор, это ваша жена вас так отделала?
— Она очень ревнива.
— Я вижу, — понимающе отозвался водитель.
Протиснувшись вглубь автобуса, они оказались зажаты между двумя матронами, нагруженными пакетами. В течение всего пути они не обмолвились ни словом. Прижавшись к нему, она чувствовала, как ее страх понемногу улетучивается.
Водитель остановил автобус перед высоким зданием и выкрикнул, обращаясь к ним и указывая на здание пальцем:
— Сеньор, вам следовало бы обратиться в больницу.
— Это неплохая идея, спасибо.
Франсуа и Леа вышли.
— Эй, такси!
— А как же больница? — спросила Леа.
— В другой раз, садись… В посольство Франции…
— Тавернье, вы уверены, что ничего от меня не скрываете?
— Господин посол!..
— Ладно, храните ваши тайны и дальше, но не рассчитывайте на мою помощь в случае, если вами займется перонистская полиция. Генерал Веласко шутить не любит. Если они схватят вас и ваших друзей, я ничего не смогу сделать. В министерстве иностранных дел меня однозначно проинструктировали: никаких стычек с аргентинцами.
— Не беспокойтесь, господин посол, мы ничего не имеем против аргентинского правительства…
— Не надо принимать меня за идиота, Тавернье, у меня тоже есть информаторы. А кто эта молодая особа, беседующая сейчас с моей женой?
— Мадемуазель Дельмас?.. Это подруга Сары, она принадлежит к чудесной бордоской семье.
— Бордоской?.. Ладно… Но что вы делали вместе с ней в этом сомнительном квартале?
— В этот час там довольно спокойно. Я хотел показать ей живописный район Буэнос-Айреса.
— Живописный, вы говорите? Этой молодой девушке больше пристало находиться в магазинах на улице Флорида, нежели в таком квартале, даже во второй половине дня… Что ей понадобилось здесь, в Аргентине? Почему она приехала одна, без кавалера?
— Ваши представления безнадежно устарели, Владимир, в наше время молодые девушки путешествуют без кавалеров, — сказал Тавернье, расхохотавшись.
— Что бы там ни было, посоветуйте ей быть осторожнее. Мне говорили, что она остановилась у мадам Окампо?
— Да, они познакомились в Нюрнберге.
— В Нюрнберге?.. Но какого черта такую молодую девушку, как мадемуазель Дельмас, занесло в Нюрнберг?
— Она присутствовала на процессе над нацистскими преступниками.