Звук падающего тела и приглушенный стон вывели ее из оцепенения. Когда она открыла глаза, чья-то рука зажала ей рот, не дав закричать.
— Молчите! Ни слова! Успокойтесь!.. Нет, это вам не снится. Я могу отпустить вас?
— Да; — кивнула она.
Это был Даниэль!.. Даниэль, грязный, обросший, с глазами, налитыми кровью, с перевязанной грудью, босой, в рваных брюках.
— Это вас они переносили минувшей ночью?
— Да, я потерял сознание, они меня пытали… Они допытывались, знаю ли я вас и кто мои сообщники. Я им ничего не сказал, кроме того, что я немец, как и они, и что я бежал из Германии с фальшивыми документами.
— Они вам поверили?
— В Буэнос-Айресе настоящие или переодетые аргентинские полицейские, арестовавшие меня, усомнились было, но это не надолго. Они бросили меня в машину, привезли сюда и снова стали избивать. Они завязали мне глаза. Я очнулся в каком-то погребе. Поскольку они наверняка думали, что сильно меня изуродовали, то даже не потрудились привязать. Ночью я почувствовал струю свежего воздуха, раскопал отверстие и выполз к подножию этого дерева.
— Я прошла тем же путем, что и вы, но я не знала, что меня ждет в конце.
— Мы сейчас далеко от Буэнос-Айреса?
— Точно не знаю. Шестьсот, может быть, восемьсот километров. Вы сейчас в усадьбе Ортисов, в двухстах километрах от Мар-дель-Плата.
— Что вы здесь делаете? Вы не пленница?
— Пока еще нет. Я живу в доме Виктории Окампо, но приехала всего на несколько дней в эту усадьбу с детьми Ортиса. Этой ночью я видела вместе с Ортисом двух нацистов, которые плыли с нами на пароходе. Рик Вандервен тоже среди гостей.
— Рик Вандервен?.. Что он здесь делает? Сведения, полученные о нем из Тель-Авива, очень скупы: вроде бы он действительно голландский промышленник.
— Возможно… Но все это, по меньшей мере, странно…
— Но…
— Подождите, я не все сказала. Я случайно оказалась свидетелем собрания, в котором участвовал сын хозяев Хайме. Все происходило перед портретом Гитлера и флагами со свастикой.
— Это были немцы?
— Конечно, и они там были. Но я не видела, сколько. Кроме того, они говорили по-испански.
— Вы поняли, что они говорили?
— Я же ни слова не понимаю на этом языке.
— А я начал его изучать и понемногу уже ориентируюсь. Мне необходимо вернуться в Буэнос-Айрес. Вы можете достать мне денег и одежду?
— Я попытаюсь. Но вам нельзя здесь оставаться. Только что я видела машину с вооруженными людьми.
— Они наверняка ищут меня.
— Как вам удалось от них скрыться?
— Мне повезло. Они осматривали все под деревьями, в кустах, но не в воздухе. Я забрался на дерево и спрятался между ветвями. Когда я увидел вас, я решил, что от жара у меня начались галлюцинации.
— Что мы будем делать?
— Вы вернетесь в усадьбу. Я пойду за вами на расстоянии через лес, и этой ночью вы мне принесете все необходимое.
— Вы думаете, это так легко. Между деревьями и домом — огромный газон размером с площадь Этуаль, и ночью, я уверена, он патрулируется. Лучше всего это проделать днем.
— Днем?
— Да, все они уехали на лошадях на целый день, в доме остались только слуги. Пойду попрошу у них легкий завтрак. Я положу его в корзину с одеждой.
— А как вы достанете одежду?
— Хайме примерно того же роста, что и вы. Я посмотрю в его комнате.
— Отлично, пойдемте.
Даниэль с трудом поднялся. Лицо его исказила гримаса.
— Вы думаете, что сможете идти?
— Не беспокойтесь, все будет хорошо.
Когда показался дом, Даниэль упал, обессиленный. От его грязной, в пятнах, повязки исходил неприятный запах.
— Вам нужен врач.