– У этого засранца Чигирь-звезда всегда полуденная, поэтому и в баню ходит раз в год, и несет от него как из выгребной ямы! – с презрением произнес Толоконников. Сидевшая рядом Анна прыснула.
Глазки Фрола сверкнули.
– Рано смеетесь! Чигирь-звезда уже встала поперек вашего пути… – еле слышно прошептал он, но сидевший рядом Басенков услышал.
– А правда ли, что звезда к девичьей судьбе падает? – тем временем робко, но с оттенком надежды спросила Анастасия.
– Да, девица-красавица, – совсем некстати обратился к засидевшейся невесте Капищев, – на святки выйди во двор и жди, когда Маньяк-звезда упадет. Если увидишь, загадывай и смотри, в какую сторону грянула, там твой суженный живет.
– Да Настьке надо, чтобы рой звезд с неба на какого-нибудь бедолагу свалился, может, тогда он и посватается! – с нескрываемой злобой произнесла красавица Анна.
Неловкое молчание повисло над столом. Настя негромко всхлипнула и только утерлась рукавом.
– Типун тебе на язык, злыдня, почто Настю обижаешь! – вскинулась Арина-защитница, зеленые глаза вспыхнули, и маленькие руки сжались в кулаки.
Младшая открыла было рот, но продолжать не решилась. Сказитель же как-то странно замолчал и обвел ассамблею загадочным взглядом, а потом, не торопясь, начал:
– Ну а самое надежное средство суженого сыскать – это найти зеркало одно, не простое зеркало, а волшебное, в которое не только люди, сами ангелы смотрятся…
– Неужели на свете есть такое зеркало, дяденька? – с загоревшимися глазами спросила Арина.
– Есть такое зеркало, как же ему не быть. Люди зря говорить не будут, именуют это зеркало окошком. А окошко это в другой мир, и все сквозь это окошко видать: и все, что было, и все, что будет, и что в разных землях творится, и что в какой душе человеческой надумывается! И еще сами ангелы небесные через это окошко на нас смотрят и нас судят! – Голос Капищева дрожал, глаза вдохновенно горели, даже щуплое тельце вытянулось, и стал он казаться значительнее, выше ростом, даже голос его зазвучал по-новому.
– Но и злое оно, то зеркало, не всякий в него посмотреться может. Кому на счастье, а кому на самое страшное горе-злосчастье! С ума сведет, душу вынет и, как на подносе чарочку, врагу человеческому поднесет, и хуже своего нового господина дьявола человек станет. И не дай господь у такого на пути оказаться! Ведь с виду такого слугу адова не распознаешь, человек как человек. Даже приятнее многих. Но попадешься в руки этого чудовища, страшнее муки на земле нет, только смерть такому бедолаге спасение! – Слова Фрола прозвучали как обвинение, и словно холодным, промозглым ветром повеяло в комнате. Люди задрожали, почувствовав себя во власти безжалостной, беспощадной силы, накрывшей всех черным пологом безнадежности.
– А как такого страшного человека распознать? – спросила Арина.
– А никак не распознаешь, – махнул Фрол рукой, – худая судьба, ничем такому лиху не поможешь, потому что зло внутри и не видно, его не слышно. Ждет своего часа, а как придет час, так черным потоком накроет. Роковой порог переступить легче легкого, да только возврата нет, – совершенно непонятно забормотал Фролка, – траву от травы да звезду от звезды отличить можно, а душу как распознать? Внутрь человека не влезешь. Нет на ней никакой такой отметины: злая она или добрая, пойди догадайся. Да и у тебя в доме, боярин, не все ладно, нечисто…
– Ты говори, да не заговаривайся, Фролка! – вскипел боярин.
– Складно толкуешь, да только не считай звезды, Фрол, а гляди под ноги: ничего не найдешь, так хоть не упадешь, – вступил в разговор Толоконников. И хотя голос его был совершенно спокоен, но в словах его прозвучала совершенно неожиданная и неуместная угроза.
И в этот момент Федор кожей почувствовал, как вокруг сказителя закрутилось, завертелось колесо злобы. Опасность тяжелым, гнетущим покровом накрыла его. Все насторожились, только Фрол, казалось, ничего не замечал. Враждебность вокруг него можно было уже потрогать руками, а маленький мужчина только радостно вертел головой и победно поглядывал на окружающих.
– И где найти его, это зеркало? – спокойно спросил подьячий.
Прямой вопрос Басенкова застал сказителя врасплох. Тот вздрогнул и внимательно посмотрел на Федора. Впрочем, в себя пришел быстро и, улыбнувшись, пропел: