Микаэль Родригес набрал номер Мансура Кафрави и стал ждать. Раньше на его звонок ответили бы на другом конце телефонного провода, теперь это был другой конец света. Мир так изменился! Что с ним? Наверное, стареет. И тогда Сессилия права, их поколению пора на покой. Мужчина покачал головой.
«Не знаю, как тебе, Сэс, но мне рановато!» – произнес он. Тело слушалось, и голова работала не хуже, чем у молодых. И кроме того, у него был опыт, знание мира и людей, а этому даже в самой престижной школе не учат. В этот момент на другом конце наконец раздалось недовольное:
– Была договоренность, что ты позвонишь вчера!
– Не сложилось, извини, – не стал вдаваться в подробности Родригес.
– Не люблю истории, которые не складываются, – прозвучало в ответ не без угрозы.
– Я уже извинился, – напомнил Микаэль.
– А я не извинил, – проворчал голос, обладатель которого явно сегодня встал не с той ноги, – какие у тебя новости?
– Пока топчусь на месте.
– И твоя подруга?
– Она стреляная птица, так просто ее не расколешь, и не забывай, у нее на нас имеется зуб!
– Ну это твои проблемы.
– Знаю, поэтому и не позвонил после встречи с Сэс.
– Как собираешься действовать?
– Пока не знаю.
– Микаэль, мы с тобой старые друзья, и я привык рассчитывать на тебя. И я думаю, ты знаешь, насколько я дорожу твоей дружбой, как это говорится, старый друг лучше новых двух. – Прозвучали эти слова спокойно, только в ушах Микаэля они отдались шипением змеи.
– Я тоже дорожу твоей дружбой, Мансур. – Родригес про себя усмехнулся.
– Может, тебе нужна помощь, Микаэль, все-таки мы с тобой уже далеко не молоды! И не обижайся, дружище, но нужно уметь обращаться за помощью к более молодым, – осторожно начал Кафрави.
– Ты хочешь сказать, что в забеге я участвую не один? – не стал ходить вокруг да около Микаэль.
– Это был простой совет, Микаэль, – ушел от ответа его собеседник.
– Мансур, мы – старые партнеры, не забывай об этом, иначе я тоже могу выйти из игры, и Сэс выйдет со мной! – Микаэль умел показывать зубы и знал, когда надо играть ва-банк.
На том конце вздохнули:
– С возрастом мы делаем все меньше ошибок, ты прав, только качество их возрастает, а значит, и цена, которую мы за них платим!
– Ты стал философом, ну а меня философия не интересует, поэтому мое предупреждение остается в силе, вне зависимости от того, какую мудрость, восточную или западную, ты найдешь в собственно репертуаре, – не дал выбить себя из седла Микаэль.
На том конце замолчали, Микаэль замер. Недооценивать Кафрави было опасно. Проблем с моралью у египтянина не было, и принцип «не убий» Мансура никогда не отягощал. Его отец прославился благодаря разрекламированным программам строительства недорогого жилья. В семидесятые-восьмидесятые Каир расширялся со скоростью если не света, то звука. Старший Кафрави заблаговременно скупил за бесценок куски пустыни, прилегавшие к египетской столице. А его компания «Катамия Рессорт» предложила правительству несколько заманчивых проектов строительства недорогого государственного жилья для бедных слоев населения. В это время Каир по-настоящему задыхался, идеи Кафрави нашли отклик и щедрое финансирование. Правда, со сменой правительства выяснилось, что новый район в пустыне был построен, да только ни на дороги, ни на подвод электричества и воды денег не осталось. Так и остались стоять посреди пустыни пустые бетонные коробки. Ветер и песок делали свое дело, а лет через десять разрекламированный город-сад для бедняков стал тем, чем был с самого начала: городом-призраком.
Однако отца Мансура судьба собственного детища уже не касалась. Его компания приступила к новому проекту: строительству района для миллионеров в той же пустыне, только на этот раз на дороги, электричество и воду деньги нашлись, средства отыскались также на содержание зеленых насаждений и двух площадок для гольфа, и это все посреди песков. Пока Кафрави-старший сколачивал семейное состояние, Кафрави-младший получал образование. За Лондонским королевским колледжем последовал Кембридж, потом Мансура занесло в Оттаву и Монреаль. Потянуло египтянина подальше от знойных песков, к снежным канадским зимам. Именно в Монреале судьба и свела отпрыска египетского мультимиллионера с сыном фрезеровщика Микаэлем Родригесом. Приятели славно проводили время, пока из Каира не пришли тревожные новости. Кафрави-старший не вовремя поссорился с зятем министра юстиции. Похоже, у старика началась звездная болезнь, и он совсем потерял чувство реальности. Все началось с того, что старшему Кафрави не понравился проект одного из самых крупных в Каире кабинетов архитекторов для нового элитного района. Владельцем кабинета и был зять министра юстиции. Зять оказался товарищем злопамятным, с Евангелием знаком не был и соответственно другую щеку подставлять не собирался. Министр юстиции свою дочку любил, но еще больше любил покой. Но совместными усилиями дочери, зятя и жены именно этого покоя его и лишили. Министру ничего не оставалось, кроме как выкопать историю с первым строительным проектом Катамии, тем самым городом-садом-призраком. И для «Катамии Рессорт» начались трудные времена. Именно в эти времена Мансур и Микаэль провернули первую аферу с поддельным наброском Ван Гога. Дела быстро пошли в гору, параллельно Мансур создал фонд «Уайтхэд», который занимался поиском утерянных раритетов по всему миру.