– Похожи.
– Тогда понятно.
– Нам никакие разбойники не страшны, пусть только попробуют сунуться, но то они и сами знают, – усмехнулся в бороду Пореченков.
– Тогда англичане почему не заплатили?
– Видимо, разбойники решили их для порядка наказать. Те урок поняли, хотели расплатиться, но что-то не по плану пошло.
– Тогда кто писарей мог убить?
– А это мне неведомо. Знаете что, думаю, что поговорить нам есть о чем. Завтра меня в Москве не будет, а вот ко вторнику вернусь, и пожалуйте к обеду, если не забрезгуете. Дом мой на Тверской дороге все знают. Да я и возок за вами отправлю.
– Не откажусь, – пообещал Федор. Фигура известного купца его заинтриговала. Ума и силы он был недюжинной, но как-то больше походил на атамана разбойничьей шайки, нежели на торгового человека. Хотя поди докажи. Оставалось дождаться вторника и разобраться со всем на месте. Начали прощаться, но в этот момент глаза Федора выхватили из толпы просителей бледную как полотно Арину. Девушка его тоже заметила и кинулась к нему:
– Помогите, пожалуйста, Христом Богом прошу, помогите! – ухватила она его за рукав кафтана, да так сильно, что он даже покачнулся, а Пореченков с изумлением уставился на смелую девушку.
– Что случилось?
Арина на одном дыхании выпалила:
– Семку, челядина нашего, кто-то порешил, а Степана-конюха хотят забрать. Толоконников уж и стражников вызвал, а он не виноват, Степан, он добрый, он мухи не обидит! Дяденька с тетенькой на богомолье уехали и защитить Степана некому, а Никифор Щавеевич на дух Степана не переносит, не сносить Степке головы! Помогите! Ради всего святого! Вам он не посмеет перечить!
За окном иллюминаторов было видно только бело-ватную кашицу облаков. Касе не хотелось думать, каким образом пилоты находят дорогу. Облачность была не просто низкой и высокой, она была вездесущей. Ее это даже устраивало, ничего не отвлекало от размышлений. Со всей суматохой сборов у нее так и не осталось времени на приведение мыслей в порядок. А в расставлении всего узнанного по полочкам она нуждалась.
Девушка уже и думать забыла о покушении на нее. Хотя ей несказанно повезло, что Лорд Эндрю перегрыз Жуликовский ошейник особой прочности и обе собаки по одной им известной причине бросились на ее поиски. Тем более что именно входило в задачу мотоциклистов, убить или только попугать, она не знала. Во всяком случае, огнестрельное оружие у них имелось, свидетельством чему был добытый мастифом полуавтоматический пистолет, благополучно попавший в руки жандармов. Поэтому собакам в благодарность был куплен килограмм красного мяса. Следом был приглашен ветеринар – специалист по собачьей и прочей четвероногой психологии. Ветеринар оказался веселым дядькой лет пятидесяти пяти, и он вполне предсказуемо положил глаз на Екатерину Дмитриевну. Что, впрочем, не помешало его гонорарам достичь астрономических вершин. И судя по всему, предложенная им схема действий может принести плоды, и даже появилась надежда, что через пару месяцев «куриная история» останется просто дурным сном.
В офисе Сессилии Кася больше не появилась, так захотела хозяйка галереи. Было решено рассказать о том, что в семье девушки возникли проблемы и она вернется через неделю. Нужно было выиграть время. Так что информатор «Уайтхэда» в офисе должен был закономерно решить, что результатом покушения стали травмы. И этот же информатор должен был продолжить поиски дневников мадам Гласс, а в Москве ему пока делать было нечего. Сессилия же решила, что поиски зеркала более важны, нежели поиски человека Кафрави.
В Касином распоряжении наконец оказались копии записей Сессилии, так что начинать ей приходилось не на пустом месте. Точнее сказать, заканчивать поиски. В бумагах арт-дилера уже имелось несколько идей, которые следовало проверить. Правда, оставался вопрос: на кого она может рассчитывать в Москве?
Алеши в столице не было, ее друг получил очередной грант университета Монреаля и уже три месяца обитал в Канаде. Кася была рада за него, но на данный момент он ей был нужен в Москве. Но на нет и суда нет. Надо было искать другой выход. Даже совета у Павла Последнего не попросишь. Старика внуки в кои-то веки заставили отправиться в санаторий. К заказчикам своих многочисленных диссертаций обращаться не хотелось, чем меньше людей будет знать, что она в Москве, тем лучше.
Такси в аэропорту Кася брать не стала, экспрессом добираться гораздо быстрее и анонимнее. Наконец она зашла в пустую и гулкую от этой самой пустоты квартиру. Когда-то она очень любила это место, а сейчас как-то в одночасье охладела. Может, наконец-то поняла, что бабушки больше в этой квартире нет и никогда не будет, как и не будет их общего прошлого. Теперь осталась мама с ее сумасшедшими наполеоновскими планами и замком.