«Наверное, квартиру придется продать, – промелькнула трусливая мыслишка. И почему-то Касе больше уже не казалось, что она предает бабушку. Бабушка была там, где были они с мамой, иначе и быть не могло. – Как только справлюсь с заданием Сессилии, займусь продажей», – сказала она сама себе. В Москве останутся Алеша и Ирина. А останавливаться, на худой конец, можно и в отелях.
Кася рассовала кое-как багаж, открыла окна, чтобы выветрить дух помещения, слишком долго простоявшего закрытым. Отправилась в супермаркет в поисках съестного, ведь только духовной пищей сыт не будешь. Подумала про духовную пищу, и пришла неожиданная идея. «Сотников», – послушно выдал мозг. Она может обратиться к нему. Правда, Сотников давно предпочел светской жизни монашеское уединение, и называть его теперь следовало братом Иосифом. Однако бывший главный хранитель центрального архива вполне мог оказаться именно тем человеком, который поможет ей распутать этот дьявольский клубок, состоявший исключительно из обрывков и путей, заводящих в тупик. У нее был его телефон еще со времен, когда он работал архивариусом, оставалось только надеяться, что номер не изменился.
В последний момент Кася заколебалась. С Сотниковым было связано ее самое первое и самое неожиданное расследование. Тогда впервые в жизни она соприкоснулась с неизведанным. Воспоминания вернулись, и на девушку вновь дохнуло холодом. Стало трудно дышать, отчаянно затрепыхалось сердце, и заныл на руке невидимый шрам, оставленный Звездой Хаоса. Той самой, за которой охотилось Белое Братство и неожиданным хранителем которой стал один из них, Сотников.
В этот же момент заказчица Каси, мадам Гласс, разговаривала по телефону с Микаэлем Родригесом, и речь в этом разговоре шла о Касе.
– Не думаю, что Мансур приказал избавиться от нее! – Голос Микаэля был вполне искренним.
– Ты был в курсе?
– Нет, и я в любом случае отговорил бы его! Какой в этом смысл?
– Никакого, – согласилась Сессилия.
– Надеюсь, что с ней все в порядке?
– Не совсем, она вывихнула коленку, и врачи прописали полный покой. И не делай вид, что тебя это беспокоит!
– И не делаю. Послушай, перестань играть в свои игры, прими мои условия, и все пройдет как по маслу!
– Ты уверен?
– Конечно, имей уважение к моим сединам!
– С чего это вдруг я должна их уважать? – усмехнулась на другом конце телефонной трубки Сессилия.
– Ну хотя бы потому, что седина – признак опыта и мудрости наконец! – Родригес начал терять терпение.
– Седина, мой дорогой, – насмешливо произнесла женщина, – признак старости, а не мудрости.
– С тобой всегда было трудно, Сэс! – пожаловался Микаэль.
– Готова принять это за комплимент!
– Признаться, я немного отвык от твоего острого языка, – вздохнул он, – и в такие минуты я даже рад, что тогда между нами ничего не вышло, только не обижайся.
– С чего это я буду обижаться?! Это чувство вполне взаимно.
– Полагаю, что угрожать тебе бессмысленно?
– Не в моем возрасте и не с моим опытом! Кроме того, ты прекрасно знаешь, что рычагов давления на меня не существует.
– Они есть у всех.
– Только не у меня, Микаэль, так и можешь передать Мансуру! Перспектива отправиться в место сборки меня не пугает, давно уже не пугает!
– А твою сотрудницу? Мы можем повторить попытку.
– Можете, но такова жизнь, – спокойно парировала Сессилия.
– Твои племянники?
– Племянники моего мужа, я отношусь к ним с симпатией, но не больше. – Собеседница Родригеса была абсолютно невозмутима.
У него пересохло в горле: «Проклятая Сэс!»
– Итак, я повторяю мои условия: я передам Кафрави зеркало из рук в руки!
– Зеркало у тебя?
– Да, только мне нужно время.
– Ты блефуешь?
– Докажи, – равнодушно заявила Сессилия.
У Микаэля вспотели руки.
– И еще, – Сессилия говорила, словно вбивала гвозди, – мне нужна вся сумма!
– А моя доля?
– Я тебе заплачу твои гонорары, хватит на скромную жизнь в течение года.
– Я не хочу скромной жизни! – возмутился Микаэль.
– Придется привыкать в любом случае, после можешь вполне попросить социальной помощи.
У Родригеса в глазах потемнело: