– Как ты смеешь!
– Смею, Микаэль, смею! Ты знаешь, жизнь меня очень хорошо научила играть в крестики-нолики. Если я для кого-то нолик, то я умею вовремя поставить на этом человеке крестик! И на тебе крестик я поставила давным-давно. Ты знаешь мои условия, других не будет, об организации встречи мы договоримся позже.
– Ты мне мстишь, но ты же знаешь, что я не мог остановить Мансура!
– Это все прошлое, я тебе сказала, что я давно перевернула страницу. Сейчас мы говорим о делах, и бизнес есть бизнес.
Микаэлю было не по себе от уверенного тона Сессилии. Надо было решить, как действовать. Судьба явно насмехалась над Микаэлем Родригесом. Сэс решила оставить его с носом! Старуха и в молодости-то была своенравной, что уж говорить о сегодняшнем дне! А Кафрави не уймется, пока не получит свое. И какой черт его дернул участвовать в забеге? Но ему срочно понадобились деньги, большие деньги.
Микаэлю не впервой было оказываться на мели. Деньги он любил, но считать их не умел. Тем более в жизни было столько соблазнов. Родригес любил все, что стоило не просто дорого, а очень дорого. Он любил самые лучшие отели, предпочтительно на островах, самые большие яхты, самые изысканные рестораны, самые уникальные вина, самую дорогую одежду, самых роскошных женщин… Список можно было продолжать и продолжать. Поэтому кошелек Микаэля был с огромными черными дырами.
Услышав об охоте, он решил, что вот он, его шанс. До этого больше двух лет ловил ветер, как корабль в паруса, но ничего не получалось. То ли корабль жизни разворачивался в ненужную сторону, то ли паруса судьбы заклинило. Он уже растратил все свои нехитрые запасы и приготовился к худшему. Непривычные мысли вроде той, что он просто-напросто неудачник, лузер, случайный гость на празднике жизни, зашевелились в голове. Все переменилось в один миг, как только он услышал о поисках Кафрави. Связался с Мансуром и понял, что тот готов на все.
Теперь же звонить Кафрави и передавать ему условия Сессилии не хотелось, но выбора у него не было.
Микаэль тряхнул головой, подбадривая себя. У него появилась неожиданная идея.
«Ну что ж, Сэс, мы еще посмотрим, кто кого!»
Москва, сентябрь 1589 года
На воротах имения стояли два стражника. Увидев Федора, они поклонились и пропустили его внутрь, Арина пронеслась вперед. Навстречу им попалась молодуха, увидев вошедших, она только всплеснула руками:
– Ой, барин, страх-то какой!
Во дворе столпилось непривычное количество народу. На лицах людей читалась какая-то странная оцепенелость. Слышались всхлипы, взволнованные голоса, и глаза всех были направлены к конюшне. Без слов Басенков прошел в широко распахнутые двери. Первым увидел стражников, надежно державших конюха. Руки Степана были заломлены за спину. Синяк, медленно растекающийся по всей правой стороне лица, взлохмаченные волосы, распухшая нижняя губа и полуоторванное ухо конюха говорили о том, что не так-то просто было его скрутить. Труп Семена застыл в неловкой позе неподалеку.
Федор, не говоря ни слова, подошел к погибшему. Посмотрел на остекленевшие глаза, приоткрытый рот с засохшей струйкой крови и страшную рану на груди, оставленную, по всей видимости, вилами. Оглядел внимательно конюшню, пытаясь запомнить все детали. Но ничего особенного ему в глаза не кинулось. Вилы, послужившие орудием убийства, были небрежно брошены рядом с трупом слуги Шацких. Вокруг все было перевернуто вверх дном и натоптано так, что никаких особенных следов было не различить.
Подьячий разочарованно вздохнул. Перевел взгляд на конюха, который, еле шевеля распухшими губами, ошарашенно твердил:
– Не убивал я, не убивал!
Толоконников же, поклонившись Федору, неторопливо, словно забивая гвозди, произнес:
– А кто же, как не ты?! Противники вы известные, вот, видать, и не сладил сам с собой. На конюшне ты один!
– Надо сначала выслушать Степана, а потом решать, – твердо заявил Басенков.
Степан, подбодренный неожиданной поддержкой, нашел в себе силы внятно проговорить:
– Неправда ваша, любой человек мог на конюшню зайти! Да и не было меня тут, я лошадей ходил поить, любого спросите.
Дворовые загомонили. Один из них, пожилой мужик с обвисшими седыми усами и багровым носом, осмелился все-таки вступиться за конюха:
– Все видели, как Степан коней поить водил. Когда он уходил, Семена живым видели, – глухим басом забубнил он, – и Степка после того, как Семена нашли, вернулся.