– Не случилось, а вспомнил еще кое-что, господин. Батя говорит, что безделица, но все-таки я вам скажу. Фрол еще в позапрошлый свой приезд говаривал, что ходил по просьбе боярина к Мелентьевне.
– Колдунье Мелентьевне?
– Ведунье, о ней по всей Москве слава ходит. Травы она знает, знает, как от лихоманки избавить, дурной глаз снять. А еще злые языки ворожеей ее кличут. Но это они напраслину возводят. Мелентьевна добрая, никакой живой душе зла не причинит.
Про знахарку Мелентьевну Федор слышал уже не раз, но ни разу дороги их не пересекались. Басенков вырос с монахами, и хотя выбрал дольний свет, а не духовную дорогу, но к колдуньям привык относиться с подозрением.
– Помог ты мне, спасибо. – Федор положил медную монетку во вспотевшую ладошку и добавил: – Если еще что вспомнишь, приходи, договорились?
Мальчик тут же растворился в толпе, а Федор решил зайти домой и поговорить с Василием:
– Что тебе про Мелентьевну известно?
К его удивлению, Василий насупился и почти грубо ответил:
– И знать не знаю, и ведать ничего про эту злыдню не ведаю!
– Не верю, тебе, которому вся Москва вдоль и поперек знакома, ничего про знаменитую колдунью не известно?
– Потому как не след тебе, подьячему, с чернокнижницей знаться!
– Это мне, а не тебе решать, с кем знаться, а кого стороной обходить! – как можно суровее ответил Федор, с дядей в такие минуты церемониться было себе дороже. Василий умел упираться как старый осел, и тогда и ни вперед, ни назад сдвинуть его было невозможно.
– Сам не заметишь, как обморочит тебя злая баба или порчу какую наведет. Потому как научаются они своему лихому делу от дьявола, врага всякому человеку. На святой крест да на иконы чудотворные плюют, а то и в огонь бросают, чтобы преданность лукавому господину ихнему доказать! Не бери грех на душу, Феденька! – плачущим голосом взмолился он.
Василий веровал истово, регулярно ходил в свою любимую церковь Максима Блаженного, свято соблюдал все посты, даже «понедельничал», не довольствуясь обычными постными днями – средой и пятницей. Обычно Федор дядю рисковать своей небесной душой не понуждал, но сейчас миндальничать не стал. Поэтому со всей суровостью, на которую он был способен, произнес:
– Ерунду-то не неси! Постыдись! А знахари, которые людей лечат и от смерти спасают, тоже дьяволу душу продали? Последний раз спрашиваю, где живет Мелентьевна? Если ответишь, время мне сбережешь!
Последний аргумент на дядю подействовал. К службе племянника он относился с почтением.
– Твоя взяла. В Дмитровской слободе, на самой окраине она живет, только дом не знаю.
– Так это же совсем рядом, а ну-ка наведаемся к твоей страшной колдунье!
Василий побледнел, перекрестился, но перечить своему обожаемому племяннику не решился. Не откладывая дела в долгий ящик, они направились в сторону Дмитровской слободы. На близлежащем пустыре увидели кучу-малу чумазых ребятишек. Мальчишки заняты были очередной разборкой и вдохновенно дубасили друг друга, то покряхтывая от удовольствия, то постанывая от боли. Впрочем, никто не плакал и от кучи не отделялся. Федор решительным шагом подошел к группе и, не теряя даром времени, вытянул из многорукого клубка первого попавшегося пацаненка. Поставив его на ноги и встряхнув для порядка, спросил:
– Мелентьевну знаешь?
Тот вместо ответа махнул чубатой головой и зачарованно уставился на блестящие пуговицы Федорова кафтана.
– Сведи меня к ней.
Мальчишка и рад был стараться. Припустил, только пятки засверкали. Дорога на самом деле оказалась короткой. За третьим углом показался аккуратный, но стоявший чуть в стороне от остальных домишко.
– Там Мелентьевна живет, – задыхаясь, проговорил мальчишка и рванулся продолжать прерванную потасовку.
Федор постучал и, услышав приглашение войти, толкнул дверь, не забыв перекреститься и прошептать слова молитвы. Дом был совершенно не похож на жилище колдуньи. В горнице было чисто. По углам и под потолком были развешаны связки ароматных трав, все стены занимали полки с горшочками разной величины, а в красном углу, как и полагалось, висела икона Богоматери с горящей лампадкой. Сама Мелентьевна оказалась нестарой еще женщиной. Хотя в волосах серебристыми ниточками мелькали седые пряди, да только лицо было молодое, полное и румяное. Владела ли ведунья секретом молодости, трудно было сказать.