С утра в дверь постучался вестовой. Грамота была от окольничего Васильчикова. Григорий Борисович посоветовал в Приказ не являться, а подождать, пока он все дела не уладит. Василий перекрестился.
– Спасла тебя Пресвятая Богородица! – только и произнес он.
– Арина меня спасла, не прибежала бы, не предупредила, Стольский на меня бы поклеп возвел!
Дядя на это ничего не ответил, но по его упрямому выражению было видно, что план выдать за Федора дочку купца Масленникова не оставил ни его голову, ни его сердце. Молчал и Федор. Так и просидели все утро, думая каждый о своем. Первым не выдержал Василий:
– Что молчишь?
– Размышляю, как дальше мне быть.
– А что думать, как сказал тебе Григорий Борисович, так и делай! Они там, наверху, сами разберутся!
– А с правдой тогда как же?
– А что ты можешь сделать?! С волками жить – по-волчьи выть, милый, никуда не денешься. Кто, по-твоему, за Стольским стоит?!
Федор сперва вскинулся, потом головой покачал, дядя только подтвердил его собственные подозрения. Как ни крути, но вряд ли Стольский решился бы на такое в одиночку, за ним так и маячила фигура всесильного Годунова, придумавшего простой и действенный способ обложить купцов дополнительной пошлиной!
– Вот то-то же, а против такой силы не попрешь! Да и кто они тебе, купцы?! Братья, отцы? А уж с иноземцев грех подати не собрать, они вон не стесняются, гоголями ходят, словно все в Москве до последней корки купили! На Руси на каждом шагу подворья свои понастроили, пошлин не платят, местных купцов совсем зажали. Не продохнуть! Сказал тебе Васильчиков в дело не лезть и забыть, вот и забудь. Так, глядишь, дьяком станешь, а там и до судьи рукой подать! Сказал он тебе с убийством сказителя разобраться, вот и разберись, раз на месте не сидится!
– Это сказка быстро сказывается!
– А что сказка, раз не Толоконников убил, то другого ищи. Мелентьевна вон сказала же тебе, что по любви его убили!
– Словно его любить-то было можно! – отмахнулся Федор, вспомнив похожего на грызуна сказителя.
– Да бабье сердце разве поймешь! Потемки одни!
Внезапно обрывки фраз завертелись в голове Басенкова, особенно одна, произнесенная Ариной, не давала покоя. От такой круговерти у него в глазах потемнело, а потом мозг пронзило ясной, как луч солнца, идеей. Он вскочил и заходил по комнате. Дядя внимательно наблюдал за племянником, но ни слова не говорил. Понимал, что лучше молчать.
– Так говоришь, что бабье сердце не поймешь?! Очень даже его поймешь! – торжествующе произнес Федор, схватил шапку, кафтан и выскочил вон.
В поместье Шацких навстречу ему вышел сам боярин. Шацкий был явно перепуган, хоть и пытался держаться с достоинством. Челюсть его дрожала, а плечи согнулись еще пуще. Но увидев, что Федор явился один, он приосанился:
– С чем пожаловали?
– Дело довести до ума надобно!
С крыльца спустилась боярыня и, увидев Федора, тут же пригласила его в дом. В хоромах усадила незваного гостя. Тут же на столе появились мед и пиво с закусками. Федор не сопротивлялся. Слово за слово разговорились. Видно было, что Марфа рада-радешенька:
– Спасибо вам за Настю, сваха Хлопская рассказала, как вы судьбу ее устроили. И жених нам нравится! Ты что как воды в рот набрал? – обратилась она к мужу, смущенная его молчанием.
– Тиуна Толоконникова вчера увели, сказали, что по приказу дьяка Стольского! – сообщил он и махнул рукой. – Да вам, наверное, это ведомо.
– Знаю, – только и кивнул Федор.
– Говорят, что он шайки атаман был, да только не верю я этому!
«Правильно, что не веришь!» – подумал Федор, но вслух произнес другое:
– Вроде сам признался.
– На дыбе в чем только не признаешься! – горько сказал боярин и пожаловался: – Без Щавея как без рук!
– Выживем, – поджала губы Марфа, – Степана-конюха на место Щавея поставишь, он хоть в грамоте и не силен, но дворня его уважает. Ты лучше о свадьбе думай! Степанида Парфеновна вон сказала, что завтра сватов встречать!
Похоже, судьба Толоконникова настроение ее не омрачала.
– Ой, я со своими думами совсем забыла, вы мне сказали, что каморку Фрола осмотреть желаете. Подождите, сейчас Агафью вызову, она вас туда и проводит, – спохватилась боярыня и позвала ключницу.