Ларису усадили в кресло. Рядом встал широкоплечий, коротко стриженный амбал и положил ей на плечо свою тяжелую лапу.
Лариса попыталась было поправить под собой задравшийся подол платья, чтобы железные рифленые прутья не так остро впивались в тело.
— Не рыпаться! — рыкнул на нее амбал и с силой вдавил в сиденье. — Тебе пока ничего не будет. Сиди и смотри. Валерий Геннадьевич приказал показать тебе, как у нас с суками поступают.
Грубый голос гулким эхом отозвался в этом бетонированном склепе.
Один из парней взял тяжелый металлический лом, расплющенный с одного конца, и со скрежетом отодвинул крышку люка. Из открывшейся черной дыры повеяло холодом. Комната мгновенно заполнилась едкой вонью.
— Кончай скорей! — недовольно сказал парень, державший Ларису. — Нечего нам тут смрадом дышать!..
Диму трясло как в лихорадочном ознобе. Зубы с костяным клацаньем громко стучали друг о друга.
— На колени, гнида!
Мордоворот ломом ударил его по ногам. Дима упал на пол.
— Нет! Нет! Не хочу!..
Он раскинул руки, в слабой надежде бессмысленно пытаясь хоть как-то сопротивляться.
— Будешь рыпаться — живьем бросим! — пригрозил мордоворот.
Дима послушно встал на колени, опираясь руками о цементный пол. Опустил голову. Тело содрогалось от рыданий.
Лариса сидела ни жива ни мертва, еле переводя дыхание. И широко раскрытыми остекленевшими глазами смотрела на происходящее.
Мордоворот с усмешкой повернулся к остальным:
— Как сам других бросал — нравилось. А теперь от страха обгадился… Чуете, несет?..
Затем обратился к Диме:
— Ну что, гнида? Как тебя туда сбросить? Живьем или сначала пулю в затылок?
— Пулю! Пулю!.. Пожалуйста!.. — затрясся в рыданиях Дима.
— А ты получше попроси. Ботинок поцелуй.
Дима вытянул шею и сложенными в трубочку губами припал к носку тяжелого ботинка ухмыляющегося палача. Тот приподнял ногу и резко ткнул рифленой подошвой в залитое слезами лицо. Голова Димы дернулась. Из носа заструилась алая кровь.
— Ладно уж… Кончай, — поморщился один из парней. — Ему и так хреново…
— Ничего… Нагни башку-то над люком! — рявкнул мордоворот. — Чтобы лишний раз пол кровью не марать… Ниже!.. Шестеркой жил, шестеркой и подохнешь…
Грянул выстрел.
Безумно хохочущее эхо долго в ужасе металось по замкнутому железобетонному подвалу.
— Это у нас резервуар с негашеной известью, — поднимая с кресла помертвевшую от страха Ларису, объяснил амбал. — Так сказать, для строительных работ…
Поддерживаемая под руки двумя дюжими молодцами, ступая ничего не чувствовавшими, ватными ногами, Лариса снова шла по каким-то коридорам и лабиринтам, совершенно не соображая куда и зачем. Наконец ее втолкнули в другое помещение, которое оказалось медицинским кабинетом. Широкий и просторный, он был уставлен всевозможным ультрасовременным оборудованием, и казалось, что при его обустройстве были предусмотрены буквально все ситуации, связанные с полной непредсказуемых приключений бандитской жизнью. Здесь стоял даже операционный стол с висящей над ним угрожающе сияющей многоглазой тарелкой…
— Сами разденетесь или помощь нужна? — обратился Додик к Ларисе.
— Сама… — безучастно прошептала она и автоматически начала стягивать с себя платье.
— Полностью, полностью!.. — с циничной небрежностью подгонял Додик.
Лариса разделась догола. В создавшейся ситуации ничто, даже присутствие ухмыляющихся парней, не смущало ее.
Додик тщательно осмотрел ее тело, время от времени ощупывая его вспотевшими от возбуждения руками.
— Тельце посмотрим… — бубнил он себе под нос. — Так… Чистенько… Хорошо…
Затем указал рукой на гинекологическое кресло. Лариса, задрав и широко раскинув ноги, опрокинулась на его спинку.
— Хорошо, хорошо… Не дергаться! Сейчас мазочек сделаем… Кровушку на анализ возьмем. И ладушки…
В конце концов закончив осмотр, он отошел от Ларисы и обратился к парням:
— Одежду здесь оставьте. Халат ей накиньте. И в баньку… Пусть Зинка с нее всю грязь уличную смоет. А я пока химией позанимаюсь…