Помолчала и добавила с усмешкой:
— Что же ты, такая жалостливая, ни в чем не повинную девку отравила?..
Лариса прикусила губу. Затем, словно оправдываясь, тихо произнесла:
— Но ведь она сама отравить меня хотела…
— Не придумывай! Не ври. Ни мне, ни себе… Не отравить, а усыпить она тебя хотела на время. И, пользуясь сходством и твоей одеждой, вынести из квартиры столько, сколько в руки влезет. Чтобы на улице не заподозрили… Впрочем, действительно правильно сделала. Никчемная была девка. Такую не жаль. Хотя мне именно такая могла бы пригодиться… Ну и черт с ней! Зато ты лишний раз свой характер укрепила… Моя школа. Тем более что все это меня вполне устраивает. Теперь ты вроде как бы и не существуешь. И никто тебя искать не станет… Теперь ты моя. Целиком и полностью. Моя! — повторила Хильда. — Ты мое черное зеркало… Хотя и значительно порыжевшее, — добавила она и расхохоталась.
Некоторое время ехали молча. Лариса курила и обреченно смотрела перед собой.
Внезапно Хильда с подозрением покосилась на нее:
— Ты, кстати, с ней не спала? Ну, с этой…
Лариса помотала головой. Потом усмехнулась:
— Что ж ты спрашиваешь? Ты ж сама все видишь, все знаешь… За каждым шагом следишь…
— За всем не уследишь. Других дел достаточно… Ладно. Хорошо. Хотя и без того на тебе всякой гадости налипло сверх всякой меры… Добегалась… Проверю тебя. А до того к себе не подпущу.
— Я больше не хочу этого… И вообще ничего больше не хочу.
— Ничего, захочешь… От меня никому не уйти.
— А Марина?
— Что Марина?! — внезапно разозлилась Хильда. — Меня там не было в тот момент. А Роман, дурак, ей помог… Пожалел, видите ли, бедную евреечку!.. Я уже давно за ним замечать стала что-то недоброе. Совесть, видите ли, у него проснулась! По церквам зачастил, книжки разные почитывать начал… Прежде и буквы-то еле разбирал… Я его из дерьма вытащила, а то гнил бы на своей Колыме… Ничего, — злобно прошептала Хильда. — Он сполна получил за это свое предательство…
Лариса передернулась.
— И за кассету, — покосилась на нее Хильда. — И за язычок… А ты не скули! — цыкнула она на Ларису. — Будешь вести себя хорошо — наследницей сделаю. Власть передам. А заодно и коллекцию твою тебе верну.
— Как коллекцию? — удивилась Лариса. — Так это ты?
— Да, я. Вовремя из твоей квартиры вывезла и в надежном месте спрятала, пока твой дурень ее не пропил. Или пока ты сама на нее свою банду не навела… Вовремя успела.
— А где он, кстати?..
— Муженек-то? Тоже прячется.
— От тебя?
— Нет, — засмеялась Хильда. — От милиции. Ты ему такую кашу заварила, что он не знает, как ее расхлебать, чтобы живот не вспучило… — Она помолчала. — Он мне тоже пригодится. Вместо Романа будет. Постепенно подготавливаю его к этой роли. Хотя он об этом вряд ли подозревает. Только иногда за голову хватается…
Лариса во все глаза смотрела на свою наставницу.
— Откуда у тебя пистолет моего отца? — спросила она.
— Сам подарил.
— Неправда. Это ты его убила. И мать мою — тоже ты…
— Не говори ерунды. Зачем? Ради пистолета, что ли?
— Они догадались, кто ты на самом деле.
— Да если бы и догадались, им-то что?.. Я свой срок отсидела. На всю катушку. И на поселении пожила, не приведи никому…
— За то, что эсэсовка?
— Да, за это… За то, что в плен попалась… как дура.
Наступило молчание, нарушаемое лишь гулом переполненных улиц и урчанием обгоняющих автомобилей. Пару раз с ревом пронеслись рокеры.
— Я его просто стащила.
— Что? — переспросила Лариса, впавшая в какое-то отупляющее забытье.
— Пистолет стащила. Увидела дарственную надпись и не стерпела.
— Ты разве знала Илониного деда?
— Еще бы!.. — усмехнулась Хильда. — Мне ли его не знать!.. Его энкавэдэшники наш отряд под Шяуляем брали после войны. Мужиков — сразу в расход, а меня как красивую девку — на сеновал… Это и спасло.
— Ты мне этого не рассказывала.
— Не было повода… Ну а теперь можно.
Хильда свернула на пустынную улочку и на медленной скорости повела свою машину. Закурила. Протянула пачку Ларисе. Начала рассказ:
— Когда в конце войны наши из Литвы уходили, меня контузило. В спешке посчитали мертвой и бросили. Литовцы, спасибо, подобрали, выходили. Так с ними я и осталась. А когда Советы пришли, в лес подалась… Слыхала о лесных братьях? Так вот, я с ними была… Что там мой подвал! Детский лепет. Я, милая, и там, и у нас в гестапо… а затем и в ваших лагерях такого насмотрелась — в кошмарном сне не приснится…