С одной стороны, Хильду порадовало то, как на удивление оперативно сработала милиция. С другой же — несколько озадачило и почему-то встревожило. Во всем этом крылось что-то непонятное. И это непонятное было вовсе не связано ни с угоном машины, ни с ее возвращением…
В голосе гаишника, таком до елейности вежливом и вкрадчивом, таилась такая же, как и сегодня утром, неопределенная угроза. Но если утром Хильда мгновенно обнаружила источник своей тревоги, то сейчас она могла лишь теряться в догадках.
Ну уж не в самом же деле ее засекли на той набережной!.. Такого просто быть не могло!.. И тем не менее что-то тут было не так.
Хильда походила по квартире. Выкурила две сигареты подряд и решительно направилась к телефону. Но там, куда она звонила, никто не брал трубку. Закрыв глаза, Хильда прослушала еще несколько длинных зуммеров и в конце концов убедилась, что в той квартире действительно никого нет. Она взяла в руки томик стихов Клейста, села на диван и, откинувшись на спинку, погрузилась в чтение.
Часа через два подняла голову, взглянула на часы и засобиралась. Выйдя из подъезда, огляделась и с удовлетворением отметила, что никаких любопытствующих мотоциклистов поблизости не было.
Поправила сумочку на плече и быстрым шагом направилась к черному «БМВ», уже некоторое время терпеливо дожидавшемуся ее за углом.
Вернувшись домой вечером, она снова набрала этот хорошо известный ей номер телефона.
Трубку долго не поднимали, но теперь Хильда прекрасно знала, что добьется своего, и настойчиво нажимала кнопку автоматического набора. В конце концов на том конце провода несколько раз щелкнул АОН и послышался осторожный мужской голос:
— Алло…
— Добрый вечер, Георгий Михайлович, — мягким голосом произнесла Хильда.
— Здравствуйте… — ответили из трубки. Чувствовалось, что собеседник лихорадочно вспоминает голос. — Простите, кто это? У меня номер не высвечивается… Я не люблю так разговаривать.
— Это Галина Николаевна. Учительница Ларисы, вашей сестры. Мы виделись на поминках.
Мужской голос оживился.
— Да-да, конечно, помню. Чем обязан?..
— Насколько мне известно, Георгий Михайлович, вы в настоящий момент озабочены пропажей коллекции ваших родителей. А также заинтересованы в том, чтобы найти человека, непосредственно причастного к этой пропаже…
— Вы имеете в виду?..
— Да, да. Я имею в виду именно Бирюкова. Бывшего мужа вашей сестры…
— Внимательно вас слушаю.
— Я знаю, где находится этот человек. Если желаете знать и вы, то предлагаю вам встретиться со мной, чтобы обстоятельно обсудить этот вопрос.
— С превеликим удовольствием, Галина Николаевна… Но позвольте поинтересоваться… — вдруг засомневался Гоша. — Каким образом это дело касается вас? И, собственно, откуда у вас такая полная информация?.. Что-то я не могу сообразить.
— Не надо пока ничего соображать, — усмехнулась Хильда. — Если мы с вами встретимся, то, полагаю, вам все станет ясно.
— Хорошо, хорошо, Галина Николаевна, — примирительно зачастил Гоша. — Как вам будет угодно… Будьте любезны, назначьте сами место и время встречи. Но если это возможно, то не завтра утром. Работа, понимаете ли… Если где-то пойле пяти? Вас устроит?
— Вполне. Скажем, в шесть. В Екатерининском саду на Невском.
Гоша замялся.
— А нельзя ли вас попросить о каком-нибудь другом месте?.. Например, где-нибудь на Петроградской… В сквере у памятника Попову. В шесть…
Хильда на мгновение задумалась. Потом согласилась.
— Согласна, Георгий Михайлович. В шесть на Петроградской. У памятника. До свидания.
— До встречи, Галина Николаевна…
Хильда повесила трубку. Пока все складывалось хорошо.
Глава 3
Этим же вечером, когда город уже полностью погрузился в осенние быстро сгустившиеся сумерки, двое мотоциклистов, свирепо прогрохотав мощными моторами, подкатили к месту своей постоянной тусовки. Одинокая лампочка на покосившемся столбе так же, как и накануне, холодным мертвящим светом озаряла площадку на краю мусорной свалки. Затормозив, рокеры с удивлением обнаружили на своем излюбленном пятачке группу незнакомых девиц, которые сидели обнявшись вокруг небольшого костерка и в какой-то полудреме вполголоса пели тягучую песню, медленно раскачиваясь, словно медитируя.