Хильда присела рядом. Закурила. Искоса посмотрела на него.
— Ценю ваш юмор, — сказала она. — Впрочем, вы почти правы. Естественно, это не та самая форма, в которой я сражалась против вашей страны. Но покрой тот же. И все соответствует. Особенно содержание. Уж можете мне поверить…
Она повертела в руке парабеллум.
— И этот пистолет… Как видите, он снова у меня. Этот пистолет заряжен моей ненавистью. Ненавистью Хильды фон Зигельберг! И когда палец, спускающий его курок, будет движим стремлением уничтожить врага, а не праздным щелканьем по консервным банкам, он будет стрелять всегда! Ему нужна кровь. И его не нужно перезаряжать…
Игорь вздрогнул.
— Так вот почему!.. — вспомнил он свое удивление, когда после перестрелки с черным «джипом» обнаружил совершенно не израсходованную обойму.
— Именно поэтому, друг мой…
Игорь в упор посмотрел на Хильду.
— Но если вы всех нас ненавидите, с какой стати я должен помогать вам?
— Чтобы стать человеком. Истинным человеком. Чтобы в одной связке со мной бороться за торжество великой идеи.
— Но разве я не человек? — тихо спросил Игорь, не в силах оторвать взгляд от ее широко раскрытых, светящихся каким-то внутренним огнем бездонно-голубых глаз.
Уголки ее губ приподнялись. Рот приоткрылся, обнажив ровный ряд сияющих белизной зубов. По лицу пробежала тень торжествующей улыбки.
— Пока еще нет, — прошептала она. — Но уже начинаете становиться им…
Что-то неведомое поднималось в Игоре изнутри. Голова закружилась. Во всем теле чувствовалась удивительная легкость, какая-то наркотическая эйфория… Картины видеофильма затуманивались, теряли свои краски и очертания. Чувство ужаса и отвращения от увиденного притуплялось, и все это действо постепенно начинало казаться самой обыкновенной, заурядной эротической фантазией.
Хильда словно читала его мысли и отвечала на его слова, невзирая на то что губы его не шевелились и только все более и более учащенное дыхание вздымало его грудь. И с каждым глотком воздуха, напоенного тонким ядовитым ароматом, идущим от ее лица, ее волос, ее тела он с ужасом убеждался, что хочет повиноваться ей.
Хильда тихо засмеялась. Придвинулась ближе, положила руку на колени Игоря.
— И все это не так уж и страшно… Не правда ли?.. — шепотом произнесла она. — Вот видишь, дружок, один из барьеров ты уже преодолел…
Игорь удивленно огляделся вокруг. И снова, словно притянутый невидимым магнитом, взгляд его утонул в бездонной глубине сияющей голубизны.
Словно какая-то волна прокатилась по всей поверхности его тела, мягко ударилась в грудь, рассыпалась мелкой водяной пылью и, превратившись в прозрачный, искрящийся туман, заволокла все окружающее. Взгляд Хильды завораживающим светом загадочно сияющих синих звезд насквозь пронизывал глаза Игоря, и какие-то невидимые лучи тянулись к самым отдаленным уголкам его мозга и наполняли его душу одурманивающей, расслабляющей истомой.
Он замотал головой, пытаясь прогнать это наваждение.
Хильда приблизила к нему лицо. Взмахнула ресницами.
— Ничего не получится, милый, — зашептала она. — Ты уже мой. И Лариса моя. И девочки… И еще многие и многие в скором времени будут моими… Я создам целое поколение прекрасных, сильных людей. Они расплодятся и рассеются по всему свету. От их детей опять пойдут дети… И в конце концов миром будет владеть новая раса полноценных, здоровых и объединенных великой идеей людей… Наше великое дело не погибло. И никогда не погибнет. Это дело бессмертно… А поскольку истинный человек всегда стремится к бессмертию, то именно эта идея будет путеводной звездой к достижению его цели… Ты удивляешься, почему я так молода… Потому что я тоже бессмертна. Запомни это, мой дорогой друг. И ты будешь бессмертен, если останешься со мной… Сильные люди никогда не стареют. Они всегда молоды…
Игорь почувствовал на своем лице страстное дыхание Хильды. Ее мягкие, влажные губы прерывисто продолжали шептать что-то. Они легко, словно крылья бабочки, касались его губ. Синие глаза, подернутые искрящимся туманом, жадно пили его полный ответного желания взгляд. Длинные черные ресницы были опущены и призывно подрагивали. Пальцы скользили по лицу, плечам, по груди, судорожно расстегивали ворот рубашки…
Игорь крепко сжал хрупкую, почти девичью фигурку, опрокинул ее навзничь. Впился в эти сладкие, зовущие губы. Лихорадочными движениями начал срывать черный эсэсовский китель, рвать галстук со свастикой посередине… Коснулся ладонью упругих бедер и заскользил вверх, к прохладным, наполненным любовным трепетом источникам высшего наслаждения…