«Какая ерунда! — подумала она, вспомнив, что Игорь довольно-таки быстро нашел с ее лучшей подругой общий язык. — Сама дура. Сама виновата не меньше. Тоже не слишком-то его жаловала… Вот и поимела то, что заслужила. Тем более Лошка во всем покаялась и прощения попросила… А за что, собственно, просить?.. Мужика бесхозного приласкала? Так и правильно сделала. Любая не растерялась бы на ее месте…»
Липская бесцельно бродила по квартире, не зная, чем себя занять. И наконец поняла, что именно ей сегодня во что бы то ни стало необходимо сделать.
Разве можно покинуть родной город, и быть может навсегда, не попрощавшись со своими близкими? Не навестив их в последний день своего пребывания здесь? В запасе имелось более суток, и неужели это время нельзя использовать более достойно, чем попусту просидеть напротив телевизора или, в лучшем случае, с книгой в руках?
И, в конце концов, неужели так и уехать, не побродив в последний раз по знакомым улицам и набережным?..
Но сначала съездить к Илоне. И, к сожалению, не домой, в давно знакомую однокомнатную квартиру. А на кладбище. Туда, где она лежит сейчас благодаря другой Ларисиной подруге, из-за которой и пошла кувырком вся ее жизнь. Да и не только ее…
Лариса вышла из квартиры. Добралась на троллейбусе до метро. И через некоторое время вышла на поверхность земли совершенно в другом краю города, в самом конце Московского проспекта, где находилось кольцо автобуса, делающего конечную остановку у Южного кладбища. Именно там теперь, в этом печальном месте находится могила Илоны. Именно там лежит ее подруга. Именно туда можно идти теперь — в любой день, в любое время. Без предварительного звонка. Не опасаясь, что ее вдруг не окажется дома, что она вышла куда-нибудь по делам…
Лариса давно уже хотела навестить ее могилу. Но события последних дней не давали ей возможности по собственному усмотрению распоряжаться собой и своим временем.
Теперь она была свободна.
Пройдя мимо подножия большого памятника вождю, который тоже куда-то собрался и уже сделал шаг, указывая рукой на что-то впереди себя, Лариса оказалась возле многочисленных киосков, торгующих всем необходимым на любой случай жизни. И тут вспомнила, что по вековым русским традициям, собираясь на кладбище, не мешало бы взять с собой чего-нибудь такого, чем можно было бы помянуть дорогого твоему сердцу человека. Она подошла к одному из киосков, долго высматривала более или менее подходящее к данному случаю и купила наконец бутылку вишневого ликера. А чтобы не пить ее почти на голодный желудок, ибо завтракать она не любила, взяла коробочку «Рафаэлло».
Но, сделав каких-то пару шагов в сторону автобусной остановки, вдруг вспомнила, что забыла еще кое-что. А именно, из чего, собственно, пить. Воспоминание о том, как они вместе с Иришкой высасывали бутылки водки прямо из горлышка, не было очень приятным. Но тогда был особый, в некотором роде экстремальный случай, поскольку надо было срочно как-то изворачиваться и выкручиваться перед Иришкиным вопросительным взглядом и ее недвусмысленными угрозами. Теперь же всего этого не было. Рокеры почему-то больше не интересовались Ларисой. А поэтому отпала необходимость притворяться этакой невинной овечкой, волею злобной Бабы-Яги, какой она обрисовала Хильду, принуждаемой участвовать в разнузданных оргиях…
Лариса пожалела, что не захватила с собой хотя бы какую-нибудь рюмку или стакан, и, проходя вдоль ряда киосков, выискивала, что бы такое приобрести подходящее.
Взгляд ее уперся в пластмассовые стаканчики, наполненные «Русской» водкой и герметично закупоренные. Она приблизила лицо к витрине и прочитала, что их содержимое равнялось ста граммам. И это Ларису устроило. В конце концов, водку можно и выплеснуть безо всякого сожаления, скажем, прямо на могилу, а стаканчик использовать для более цивилизованного вишневого ликера.
И вот, в итоге, в полной мере подготовленная к посещению кладбища, Лариса села наконец в подошедший «Икарус».
Увидев из окна автобуса поворот к аэропорту, она вдруг подумала, что не лучше ли ей было долететь до Екатеринбурга на самолете. Но, подумав немного, решила, что прекрасно доберется и на поезде. По крайней мере дешевле…
Пройдя через ворота кладбища, она вошла в церковь. И поставила свечку за упокой души своей подруги. Лариса не знала толком, исповедовала ли та православие. Но поскольку за время их многолетней дружбы обе они довольно-таки редко касались вопросов вероисповедания, то решила, что в любом случае лишнее обращение к Богу не помешает. Точнее даже, не лишнее, а, скорее, дополнительное. По-иудейски, по-христиански ли… В конце концов, какая там, наверху, разница, через какое окно смотрит человек на небеса?..