— А может быть, Лариса тут вовсе и ни при чем, — возразил Игорь. Версия Барина ему не понравилась. — Разве не бывает совпадений?..
— Еще как бывает, Игорек… Все может быть. Но уж больно ниточка между этими двумя покойницами прочная. И крепким узлом завязанная… Тут совпадение не пройдет.
— Ладно, налей еще стопарек, — вздохнул Игорь. — «Стиморолом» зажую…
— Давай. Чтоб земля была пухом. Обеим…
Осушив стопки, они снова закурили. Пепельница была уже переполнена смятыми бумажными окурками и оранжевыми, с подпалинами, фильтрами…
— Конечно, можно было бы эту кассету в милицию отдать, — продолжил шеф. — Только что это доказывает? Всего-навсего лишь то, что некто, а кому-то будет удобнее посчитать, что именно ты, снимал этот кровавый кошмар… Тебя же и притянут в первую очередь. Поди отвертись… Не на улице же ты эту проклятую кассету нашел! А Ларису об этом спрашивать уже бесполезно…
— Может, ты и прав… — задумчиво произнес Игорь. — Ни к чему лишний раз светиться.
— Так что слушай сюда. Вот мой план. Ты о кассете и о том, что там увидел, никому не говори. Сами раскрутим. По моим каналам. Глядишь, может быть, заодно и потрясающий материальчик для газеты нарисуется… Я тебя понимаю, конечно. Хреново тебе. Но не забывай, что кроме всякого другого мы еще и газетчики. А здесь, нутром чую, сенсацией за версту пахнет. Так что — молчок! А пока иди и занимайся своими делами. Похороним… Кстати, а кто твою подругу хоронить будет? Илону…
— У нее мать и бабка в Купчине. И дочь трех летняя с ними живет.
— Ах вот оно что… Жаль ребенка… А что, мужа нет?
— Был. Сейчас срок мотает.
— Час от часу не легче… Слушай, Игорек, ты уж меня не добивай.
— Да они в разводе давным-давно. Так что без проблем.
— А дружки его?.. А?.. Как тебе такая версия?..
— Черт его знает… — задумался Игорь. — Ну а если, положим, это и так… То видеокассета с какой стати появилась?..
— Ты про мужа ее не забудь в милиции сказать, если вызовут… Это, кстати, неплохая зацепка, — наставительно произнес Барин. — Это многое может объяснить… Ну, короче. На работу пока можешь не ходить. Сами тут управимся. И звони, что и как. Информируй обо всем. И всякое шевеление вокруг себя примечай. Понял? А шевеление, по всему видать, уже началось. В случае чего я тебя прикрою. Сам знаешь, я своих людей в беде не бросаю… И не забудь меня и ребят наших на похороны пригласить. Ну и на поминки, само собой… Помянем по высшему разряду. Всех ее знакомых тоже обзвони — пусть приходят. Чем больше народу, тем кое-кто не так скованно себя чувствовать будет. И, пожалуй, выдаст себя чем-нибудь. А ребятки наши тоже посмотрят и, может быть, даже поснимают незаметно. Они это умеют… Короче, знаешь, как это делается. Будут проблемы с финансами — скажи. Помогу… Ну вот, пожалуй, и все. А с милицией я постараюсь все уладить. Пока отвяжутся, а если надо будет — подключим…
Барин наполнил стопки:
— Ну, давай на посошок. За успех.
На прощание он крепко пожал руку, похлопал по плечу:
— Держись, Игорь Анатольевич! Понимаю, конечно, что со стороны наблюдать легче, чем в твоей шкуре оказаться. Но… Зато будет, так сказать, репортаж из самого что ни на есть эпицентра событий…
Дверь за Игорем закрылась. Барин остался один.
Залпом, прямо из горлышка влил в себя оставшийся коньяк. Закурил и подошел к окну.
По крайней мере, одна загадка разрешилась. Теперь ему стало ясно, кто пару месяцев назад стащил из его сейфа склянку с цианистым калием, которым он так опрометчиво однажды похвастался перед Ларисой.
Вот уж на кого не подумал бы!.. Сначала грешил на своих подчиненных, на Марину, немало времени проводящую в его кабинете. И наконец, на любимую женушку, которая временами осчастливливала его, внезапно сваливаясь как снег на голову, объясняя свое появление у него на работе самыми невинными предлогами. Хотя сам Барин прекрасно понимал причину этих посещений.
«Бабу не проведешь», — как сказано в известном фильме. Она нюхом чует, если что-то неладно… Но строгое соблюдение конспирации и тщательно продуманные и логично обоснованные алиби никогда не подводили Алексея Кирилловича. И как ни старалась Катька прихватить его с поличным, ничего у нее не получалось.
Теперь же, кажется, произошла осечка.
Но дело было уже не в Катьке. Поскольку в последнее время, став супругой преуспевающего бизнесмена и вследствие этого избавившись от сомнительного имиджа заторканной жены скромного советского м. н. с., то есть младшего научного сотрудника какой-то бюджетной организации, она как с цепи сорвалась. На мужнины деньги отгрохала шикарную квартиру с видом на Финский залив, разоделась как черт-те знает что и постоянно моталась по всему белу свету, наверстывая упущенное за долгие годы своей почти полувековой жизни за так называемым железным занавесом. И данный отрезок своей жизни она посвящала лицезрению осколков былого величия Древней Эллады…