Поэтому, когда Лариса позавчера вечером вдруг позвонила Алексею Кирилловичу и пригласила к себе на ужин, заверив его, что любезный супруг предпочел ее обществу приятное ночепрепровождение с ее бывшей подругой детства, никаких колебаний не возникло. И седовласый шестидесятник не раздумывая помчался в объятия своей молодой и завораживающе прекрасной любовницы.
Он хотел взять шампанского, но Лариса настояла на «Амаретто» и попросила привезти пачку сигарет. Барину давно было известно ее пристрастие именно к «LM», и в щедром порыве широкой души он привез целый блок. Для себя же прихватил бутылочку «Смирновской»…
Ночь была воистину волшебной.
Находясь в каком-то обычно ей не свойственном возбуждении, Лариса была щедра во всех отношениях и безотказна в радушном гостеприимстве. Безудержно смеялась и веселилась, словно в наркотической эйфории. И была развратна, как Клеопатра…
А рано утром он выскользнул из ее квартиры до невесомости опустошенный, выжатый, высосанный и счастливый, словно после первого грехопадения…
Все утро Алексей Кириллович, будучи в прекрасном, приподнятом настроении, был очень любезен со своими подчиненными и телефонными собеседниками. Затем уединился в своем кабинете, закурил и, с удовольствием смакуя переживаемые в воображении впечатления прошедшей ночи, напевал что-то и блаженно изощрялся в эротических фантазиях.
Но когда в середине дня уже собрался было уходить, чтобы развеяться на свежем воздухе или посидеть в каком-нибудь уютном кабачке, дверь приоткрылась и появившаяся вдруг Маринина голова, испуганно хлопая длинными ресницами, трагическим шепотом сообщила, что в холле находится какой-то милиционер и просит аудиенции.
Барин поморщился и позволил впустить.
В кабинет вошел рослый майор в черной блестящей кожанке и, устроившись в предложенном ему кресле, изложил суть дела.
В глазах у Алексея Кирилловича потемнело…
Вот почему его вполне устраивала версия о самоубийстве Ларисы и совершенно не годилась другая, предложенная Игорем, ничего пока не подозревающим и до глубины души растроганным заботливым участием начальства в постигшей его беде.
Еле отвязавшись от Марины и не заходя к ребятам в редакцию, Игорь выскочил на улицу. Прыгнул в машину и, тщательно разжевывая сразу две стиморольные подушечки, вырулил на проспект. Предстояла муторная похоронная канитель. Он хорошо помнил, как занимался этими делами два года назад, когда мертвые тела родителей Ларисы были обнаружены среди развалин сгоревшей дачи.
Внезапно пришедшая мысль заставила поежиться Игоря: «Сначала предки, а через пару лет — и сама…»
Получалось так, что, прописавшись к ним из своей «хрущобы», где Игорь оставил мать и младшенькую сестричку Иришку, он через недолгое время оказался владельцем шикарной квартиры в центре города, да еще и набитой всяческим антикварным барахлом. Неплохая зацепка для ментов… Правда, прописался он в эту квартиру уже после того, как они остались вдвоем. Но это лишь незначительно меняло дело.
Лариса была потрясена гибелью своих родителей. Нервная встряска уложила ее на больничную койку, и ребенок, появления которого Игорь с таким нетерпением ждал, так и не смог появиться на свет. Глубокая депрессия и обильные кровотечения истощили Ларису, что-то непоправимое случилось в женском организме… После чего врачи сочувственно сказали Игорю, что на потомство он может не рассчитывать.
Вскоре Лариса оправилась, приободрилась. Но с течением времени Игорь начал замечать за ней странные вещи. Она и прежде витала в облаках, но теперь ее отчужденность усилилась до невероятности. Казалось, ничто земное не интересовало ее. На все она смотрела с каким-то странным, насмешливым пренебрежением. Появилось и настойчиво росло страстное увлечение мистикой и оккультными науками. Она распрощалась с училищем, где преподавала латинский язык, и целиком погрузилась в мир ирреального… Полки стеллажей заполнялись эзотерической литературой.