С большим трудом Игорь добрался наконец до середины и остановился, зажатый между двумя мчащимися в разные стороны вереницами автомобилей. Казалось, перейти Биржевую площадь не было никакой возможности. Машины неслись мимо него сплошной шуршащей лавиной. И пока Игорь надеялся, что их движение прервется перед красным сигналом на Дворцовом мосту, — за, казалось бы, иссякающим потоком впритык к этому потоку неслась, но уже с Университетской набережной, новая орда сверкающей сволочи, старавшейся проскочить стрелку и успеть на зеленый у Биржевого… Автомобили вплотную окружили его и с какой-то рычащей, звериной радостью издевались над ним.
— Да чтоб их всех повзрывал кто-нибудь! — шипел Игорь, с нетерпеливой яростью глядя на бесконечное мелькание кузовов.
Бросив на произвол судьбы любимую «восьмерку» и оказавшись на своих двоих, он теперь начинал понимать состояние тех пешеходов, нещадно материмых им в свое время, которые неожиданно срывались с места и скакали перед машиной, рискуя собственной головой…
Наконец, улучив какое-то мгновение, он проскользнул сквозь звенья бесконечной цепи и оказался в раскинувшемся большим полукругом сквере с Ростральными колоннами по сторонам. Вырвавшись из автомобильной западни, он с облегчением присел на скамейку и закурил.
По дорожке, громко галдя, бродила пестрая группа цыганок со своим выводком. Одна из них, молодая и шустрая, свернула к Игорю.
— Молодой, красивый! — нахально затараторила она. — Дай погадаю. Все, как есть, тебе расскажу!..
Игорь медленно поднял голову. Посмотрел в ее черные глаза.
Неизвестно что вдруг увидев такого особенного в его взгляде, цыганка резко осеклась, словно наткнулась на что-то. Улыбка сошла с ее лица.
Из группы выскочила, метнулась к ней старая толстая гитана, схватила за руку и потащила ее за собой, что-то испуганно бормоча на своем языке и мельком бросая в сторону Игоря странные взгляды. Молодая оглянулась в ужасе и быстро перекрестилась…
На Петроградской он бесцельно бродил по бесконечным лабиринтам улиц, иногда заходя в магазины и равнодушно озирая прогибающиеся от изобилия всевозможного импорта полки. Попутно остограммился на Большом проспекте.
Надумал было зайти в «Молнию», но вместо дверей кассы уперся взглядом в свежевыкрашенную стену и увидел, что его любимый прежде кинотеатр оказался уже вовсе и не кинотеатром… Точно так же и с юности знакомая забегаловка на Большом, наискосок от «Молнии», тоже исчезла…
Игорь обиделся и свернул в какой-то переулок.
Пройдя несколько кварталов, он оказался на незнакомой улице, и возле серенькой неприметной двери его взгляд внезапно остановила вывеска. Это была одна из многочисленных гадальных контор, тут и там то появляющихся, то неизвестно куда и в каком пространственном или временном измерении исчезающих.
Игорь не обратил бы на нее никакого внимания и в другое время безразлично прошел бы мимо, но дело было в том, что название этой конторы в их телефонной книге было обведено зеленым фломастером.
«Любопытно, — подумал он. — Посмотреть, что ли, что там такого интересного Лариска нашла?»
Он толкнул дверь. Звенькнул мелодичный колокольчик. Игорь вошел и тотчас почувствовал себя пронизываемым насквозь сотнями невидимых глаз.
Из-за стола приподнялась неприметная тень, неопределенного возраста и пола.
— Что вас привело к нам? — прошелестела она, не отвечая на приветствие.
— Да вот, своей дальнейшей судьбой вдруг заинтересовался, — с деланной небрежностью усмехнулся Игорь, неприятно в то же время поеживаясь. — Какие-то дела странные начались…
— Понимаю. Я доложу о вас.
Тень вышла из-за стола и направилась к черным портьерам у боковой стены, тяжелыми складками спадающим до самого пола. Приотворила скрытую черными занавесями дверь и бесцветным голосом произнесла нечто монотонное и нечленораздельное.
Затем, придерживая штору, молча пригласила Игоря.
Он вошел в маленькую, без окон, квадратную комнатенку, почти совершенно пустую, обитую зеленым бархатом. И остановился, неуверенно глядя перед собой.
В углу комнаты, наполненной каким-то дрожащим, мерцающим светом, стоял темно-вишневый полированный стол с причудливо резными ножками. На нем ярко горела оранжевая свеча, вставленная в тускло сияющий бронзовый подсвечник.