— И у меня именно этот, последний выбор?..
— До этого, слава Богу, пока не дошло. У вас выбор между жизнью и гибелью. Но если вы не самоубийца, у вас, как я уже сказала, нет выбора. Вам надо уйти. И притом как можно дальше отсюда, из этого города. У вас пока открыт девятый дом… Постарайтесь сменить географическую широту, долготу… если успеете… Произойдет корректировка гороскопа, и камни, падающие на вас, будут пролетать мимо…
— На кого-то другого?
— К счастью, нет. Но своим уходом вы спасете от гибели и тех, кто окружает вас в данную минуту. Не прикасайтесь к ним. Никому не звоните, ни с кем не общайтесь. Подумайте о них… Вас не в чем винить, но вы притягиваете удары. Словно громоотвод, принимающий на себя огненные стрелы смертоносных молний. Так и вы, находясь в роковой точке собственной жизни, притягиваете к себе несчастные случаи… Я знаю, вы ищете кого-то. Тельца, который вторгся в вашу жизнь. Оставьте эти попытки. Все произойдет само собой, без вашего участия… Не старайтесь удовлетворить ваше легкомысленное любопытство… Он исчезнет со временем, и вам незачем видеть его… Уходите, пока вас не настиг черный автомобиль… Он постоянно следует за вами…
— «Джип»?.. — озаренный внезапной догадкой, чуть не вскрикнул Игорь.
— Неважно какой… — покачала головой брюнеточка. — Черный… Вы стараетесь убежать от него. Но это бесполезно. Рано или поздно он настигнет вас… — Она указала рукой куда-то в сторону: — Вот ваш путь. Он свободен… Вы можете вернуться… Через несколько лет… Но не раньше. А теперь прощайте.
Игорь обернулся. Перед ним уходил вдаль ярко сверкающий огнями неисчислимого множества пылающих свечей широкий зеркальный коридор. Он шагнул вперед. Но, вспомнив, что забыл попрощаться, остановился, еще раз взглянул в бездонную глубину прекрасных глаз…
— Спасибо…
— В этом случае «спасибо» не говорят, — слегка улыбнулась она.
— Но я вам что-то должен?.. — Игорь смущенно полез за бумажником.
Гадалка, не выдержав, рассмеялась. Потом погрустнела.
— Боже, какой же вы забавный… — вздохнула она. — Мне очень жаль вас. Прощайте.
— До свидания…
Иг орь медленно пошел вдоль по сверкающему коридору. Тот оказался бесконечной, уходящей в неразличимую даль анфиладой. Сменяющие одна другую комнаты сияли в огнях жарко пылающих свечей, отраженных зеркальными стенами. Минуя нескончаемую вереницу комнат, Игорь неуверенно шел вперед, изумленно озираясь по сторонам и везде встречая многократно отраженный взгляд своих удивленных глаз. Стены были составлены из множества зеркальных осколков, расположенных под различными углами друг к другу. И в них как-то причудливо, осколочно, словно на кубистической картине, ломалось бесконечное отражение его лица. И глаза. Миллионы широко распахнутых глаз…
Казалось, глаза эти, словно бы и не принадлежащие ему, пытливо пронизывали его со всех сторон, проникали в каждую, даже самую потаенную клеточку его мозга, препарируя ледяным пронзающим взглядом, безжалостно обнажая все тщательно захороненные от самого себя же в подсознании тайны его души. И казалось, что этому доведенному до высшей степени абсурда, паталогически извращенному стриптизу не будет конца.
Но шаг за шагом Игорь начал замечать, как свет постепенно угасал. Светящийся коридор мало-помалу незаметно сужался. Свечи внезапно гасли, с каким-то шипением выбрасывая вверх черные змейки копоти. Стены темнели, заволакивались неясным сумеречным мерцанием, которое тоже вдруг растворилось в сгущающемся мраке. Повеяло холодным воздухом. В лицо пахнуло сыростью подвала.
И он с удивлением обнаружил себя в каком-то полутемном дворе-колодце, освещаемом лишь рассеянным светом нескольких непогашенных окон и тусклой желтой лампочкой в глубине, уныло висящей над мусорным баком…
Невдалеке, мелкой дрожью сотрясая асфальт, прогремел невидимый трамвай. Послышались и стихли чьи-то голоса…
Миновав зияющую пустотой арку подворотни, Игорь вышел со двора и оказался на Кронверкском проспекте. В глубине парка темнела громада здания театра…
Игорь стоял на тротуаре, тупо смотрел перед собой. Курил. И как ни пытался отогнать от себя навязчивые мысли, все с большей определенностью осознавал, что с ним творится нечто неладное. То есть, что называется, понемногу сползает крыша… Такие заморочки никак не входили в его планы. И поэтому срочно требовалась внушительная доза самой распространенной на Руси панацеи.
Он курил и сосредоточенно вспоминал, где поблизости находится какая-нибудь не очень дорогая забегаловка. Поскольку шиковать в кабаках постепенно становилось не по карману.