Лариса шла и с отчаянием думала о том, что все ее старания пропали даром. Все ухищрения, изматывающая нервотрепка, паническое бегство и, наконец, оказавшееся теперь совершенно бессмысленным убийство — все это было всего лишь бесполезной тратой сил и дополнительным отягощением кармы. Убедившись в опрометчивости своего поступка, она лихорадочно искала какой-нибудь выход, чтобы срочно, каким бы то ни было образом выкарабкаться из создавшейся ситуации.
Естественно, задуманное никогда не получается на все сто. Но, даже сознавая эту извечную истину, трудно заставить себя восторгаться своей находчивостью, когда, как палки в колеса, в твой тщательно продуманный план вдруг вклиниваются всякие непредвиденные уточнения. Когда что-то не сходится. Когда даже какие-то мелкие шероховатости, ничтожные пылинки, что ли, не позволяют полностью удовлетвориться сознанием собственного превосходства над окружающими…
Да что уж теперь говорить о превосходстве!..
Лариса давно уже начала подозревать, что эти ее увлечения оккультизмом, беспечные и безрассудные заигрывания с манящим своей таинственностью и живущим по своим законам ирреальным миром добром не кончатся. Она едва коснулась этой завесы и, вдруг испугавшись, хотела было отдернуть руку, но неведомые силы заставили ее вернуться и помогли ей приподнять край этого занавеса…
Она опомнилась. И страшно перепугалась.
Потому что внезапно поняла, что ходит по краю глубочайшей пропасти, по краю обрыва, возвышающегося над преисподней. И малейшая попытка отойти от этого края, отказаться от зовущих объятий заявившего права на ее душу мира будет немедленно и безжалостно пресечена ее неизменным поводырем, ее верной наставницей…
Лариса давно уже начала подыскивать способ исчезнуть куда-нибудь, раствориться в миллионных толпах, копошащихся в непритязательной суете обывательских интересов. Притвориться одной из них и навсегда избавиться от пугающего своей неограниченной властью над ее телом и душой покровительства. Но ничего не могла придумать.
Любая ее попытка к бегству вызвала бы к действию все тайные силы, направленные на поиск взбунтовавшейся беглянки. Единственным выходом оставался один — добровольное бегство в небытие. В смерть.
Но именно этого Ларисе и не хотелось. Во-первых, по христианским заповедям это был смертный грех. А во-вторых, просто-напросто хотелось жить. Поэтому такого выхода она стремилась избежать любым способом.
Однако, что бы она ни придумывала, любая комбинация, даже самая хитроумная, при тщательном рассмотрении страдала одним недостатком. Для всех она оставалась бы живой. Да, исчезнувшей в каком-то неизвестном направлении, но живой. А это-то как раз и было плохо. Потому что живого человека в любом случае рано или поздно можно найти. А в том, что ее найдут, Лариса не сомневалась. Возможностей у них было предостаточно.
Зато никто не станет искать мертвого. Умер. Похоронили. Вот могила. Со всеми вопросами — к ней.
И поэтому, к великому сожалению, Ларисе Липской просто необходимо было умереть. И уж лучше умереть только на бумаге, в официально заверенном свидетельстве о смерти, чем на самом деле быть убитой чужими руками. Это должно было произойти со дня на день. И Лариса была убеждена в неотвратимости этой угрозы.
Но умирать не хотелось…
И тут — неожиданная удача.
Как-то летом, оказавшись на Невском проспекте, она, по своему обыкновению, неторопливо брела по тротуару, рассеянно скользя взглядом по витринам, рекламам, отмечая про себя разнообразие виньеток и украшений на фасадах окружающих зданий… Она вздрогнула от неожиданности, когда невысокий вертлявый парень с фотоаппаратом на груди начал совать ей в руку какую-то бумажку, уверяя в том, что только что сфотографировал ее и не выкупить такую фотографию, где она при всем своем великолепии даст сто очков вперед даже самой Клаудии Шифер, просто абсурдно. Лариса долго ничего не могла понять, но когда наконец поняла, то вначале просто разозлилась на назойливого парня, без разрешения сфотографировавшего ее. Потом успокоилась и, со скептическим видом взяв эту бумажку, небрежно сунула ее в сумочку.
Естественно, она и думать не хотела о том, чтобы снова специально тащиться на Невский и выкупать этот снимок. Однако через несколько дней, роясь в своей сумочке, Лариса случайно обнаружила листок, который ей всучил уличный фотограф, повертела его в руке и хотела было уже выбросить, как вдруг что-то как будто подтолкнуло ее. Ей стало интересно, как там она на фоне своего любимого города смотрится. Позвонила по указанному телефону. Съездила на Невский. Взяла фотографию. И с удовлетворением отметила про себя, что смотрится очень даже неплохо. Но что самое важное, она узнала при этом, что у нее есть двойник…