— Ну, это же не щенка купить…
— Кстати, о щенках! — ухватилась за мысль Наташа. — Ну, я, конечно, о мужиках говорю. О теперешних. Они нынче все крутые, с бабками, на тачках… Тебе бы такого. И ему престижно было бы такую бабу иметь, как ты, да и тебе выгодно. Здоровые во всех отношениях. Видиков насмотрелись, так и в сексе изобретательны. По всем параметрам — то, что надо. Он тебя и на Канары, и в Хургаду какую-нибудь, на верблюдах кататься… Что ты здесь среди этих картин да возле своего алкаша чахнешь!..
Лариса засмеялась:
— Хорошо, я подумаю.
— Быстрее думать надо. Годы-то летят…
Наташа замолчала. Докурив, раздавила окурок в пепельнице. Затем подняла глаза на Ларису.
— Слушай, подруга, — начала она. — Поделись шмотками. Меня тут на сейшен пригласили… Надо соответствовать. А у меня все такое обиходное, для носки… Недавно в Польше затарилась, так все по ларькам и комкам раскидала. Сунулась в шкаф — нет ни хрена подходящего…
Лариса насторожилась, но не подала вида. И, как прежде, с рассеянным видом подошла к шифоньеру. Раскрыла дверцы:
— Посмотри. Может, что и подойдет.
Наташа сунулась в тесные ряды Ларисиного гардероба.
— Ух ты!.. — восторженно выдохнула она. — Ну-ка, дай глянуть!..
Порывшись немного, она вытянула оттуда темно-зеленое вечернее платье от Риччи.
— Это можно?
Лариса молча кивнула.
— Можешь не отворачиваться, — пошутила Наташа и начала стягивать с себя джинсы и свитер.
Лариса оценивающе рассматривала точеную, очень похожую на ее собственную, обнаженную фигуру Наташи, словно исполняющей перед нею какой-то ритуально-эротический танец. Тягуче извивающееся и постепенно обволакивающееся дорогой тканью, ее матово-белое тело казалось более плотным и упругим, чем у Ларисы, изящная фигура которой отличалась той изысканной утонченной красотой, что из поколения в поколение была свойственна истинным петербурженкам. Лариса снизу доверху пробежала взглядом вдоль линии бедер, живота, груди Наташи… и внезапно подумала, что у нее должны были бы быть светлые волосы, а вовсе не такие, как сейчас, — черные, словно у гейши с японской гравюры… Почувствовав какое-то неожиданное волнение, она отвернулась.
— Готово!..
Лариса снова взглянула на Наташу и невольно отпрянула.
Если не всматриваться в некоторые малозначительные детали и немного подкрасить лицо, то можно было с уверенностью утверждать, что на нее, загадочно улыбаясь, смотрело ее собственное отражение, каким-то непостижимым образом вышедшее из глубины зеркала…
— Ну как? — Наташа грациозно повернулась вокруг себя.
— Поразительно… — прошептала Лариса. Подскочила к шкафу, выволокла спрятанную среди белья шкатулку красного дерева и достала из нее золотой браслет и малахитовые в золоте серьги.
— У тебя уши проколоты? — спросила она.
— Обижаешь… — усмехнулась Наташа, стоя перед зеркалом. Нацепив серьги и надев браслет, она повернулась к Ларисе: — Ну и, как говорится, ху из ху?
Действительность превзошла все ожидания. Лариса не верила своим глазам. Она взглянула в зеркало и увидела, что неожиданно для самой себя она как-то странно размножилась. Перед ней стояли три почти совершенно одинаковые Ларисы. Одна — изумленно-ошарашенная, две другие — победно-торжествующие. Все это казалось каким-то наваждением…
Наташа снова расположилась на диване, забросив ногу на ногу.
— За это надо выпить, — заключила она. — Давай?
Лариса уловила едва заметное нетерпение в голосе подруги.
— Давай, — согласилась она. Подошла к бару, открыла дверцу. — У меня тут осталось кое-что… Вчера распсиховалась из-за муженечка. Пришлось сбегать и купить, чтобы стресс снять…
— О, «Амаретто»! — обрадовалась Наташа. — Это как раз то, что надо… Наливай.
Лариса достала рюмки на длинных тоненьких ножках и наполнила их густым ликером. Подняла одну из них… И затаила дыхание.
— Погоди, — вдруг сказала Наташа. — У тебя никакого лимончика или, например, яблочка нет?..
Лариса поднялась и с неожиданно нахлынувшей радостью ускользнула на кухню. И постаралась подольше задержаться там…
Она пыталась оправдать себя тем, что действительно не догадалась заранее приготовить что-нибудь к столу. Хотя бы выложить то, что осталось после посещения Барина. Но в глубине души сознавала, что просто-напросто постыдно сбежала, чтобы ничего не видеть…
Но в комнате ничего не происходило.
— Ты скоро там? — нетерпеливо позвала Наташа.
Лариса обреченно вернулась, неся на блюдце нарезанный дольками грейпфрут. Наташа уже держала свою рюмку.