Лариса мгновенно отдернулась, и крепко сжавшиеся в кулак Санины пальцы ухватили острый, как бритва, осколок стекла. Лариса резко выдернула его, и пальцы бандита тут же окрасились обильно хлынувшей из ладони алой кровью.
Он взвыл. Выронив пистолет, согнулся от боли и схватился правой рукой за разрезанную кисть.
Вторым резким, молниеносным ударом Лариса снизу вверх глубоко вонзила длинный узкий осколок в его напрягшуюся бычью шею. Мгновенно отпустила руки. И тут же отскочила в сторону.
Бандит захрипел. Повалился навзничь. Катаясь по полу, по хрустящим стеклам разбитого зеркала, он трясущимися руками пытался выдернуть осколок. Но скользкое от заливающей его крови стекло лишь еще глубже резало постепенно ослабевающие пальцы.
Лариса улыбалась. Хищно и торжествующе. Презрительным взглядом сощуренных глаз она с каким-то злорадным упоением смотрела, как эта мразь, которая, воспользовавшись вчера внезапной растерянностью, посмела изгадить ее тело, теперь, хрипя и захлебываясь собственной кровью, извивалась на полу, возле ее ног.
Но этого ей было недостаточно. Хотелось чего-то большего, впечатляющего. Чтобы до полного удовлетворения насладиться своей победой.
Она подняла валяющийся пистолет и направила его в голову корчащегося на полу бандита.' Нажала курок.
Пистолет молчал.
Она нажала еще раз.
Безрезультатно…
Уставившись в лицо Ларисы быстро заволакивающимися смертной пеленой, но все еще такими же насмешливыми глазами, Саня в последней судороге просипел сквозь пузырящуюся на губах розовую пену:
— С предохранителя сними, дура!..
Она поняла. Оттянула вверх какую-то защелку на боку пистолета и нажала на спуск.
Грохнул оглушительный выстрел. Яркая молния вырвалась из ствола парабеллума.
И вдруг время словно замерло…
Лариса с наслаждением наблюдала, как из пламени медленно, как-то даже лениво выплыла пуля. Как она, вращаясь, подлетела к вспотевшему лбу, вмялась в кожу. Она видела, как, прорвав кожу, пуля медленно вошла в черепную коробку. Как показались несколько капелек алой крови из круглого, с ровными краями отверстия. Через несколько мгновений стало видно, как понемногу начал расходиться череп. Затылочная часть увеличилась, съехала назад. Начала лопаться лоскутами туго натянувшаяся кожа. Какие-то волокна вытягивались и рвались, медленно разбрызгивая вокруг себя кровавые фонтанчики… Затылок отвалился. Из образовавшейся щели выпятилось белесое с красными прожилками тестообразное месиво…
Затем все вернулось в обычный ритм.
Затылочная кость разлетелась вдребезги, разбросав по полу ошметки кожи с клочками коротко стриженных волос. Сгустки мозга, похожие на комки светлого свиного фарша, вывалились наружу. Растеклась сиропообразная кровавая лужа…
Сверкнув в воздухе золотистым кузнечиком, выскочила из пистолета латунная гильза. Упала на пол и покатилась по затоптанному паркету…
Когда все было кончено, Лариса вышла в прихожую и накрепко заперла входную дверь. Затем прошла в комнату и выглянула в окно. «РАФик» теперь стоял на другой стороне улицы. Очевидно, бандиты, поняв, что нагружать его уже нечем, отъехали от парадной от греха подальше, чтобы не привлекать к своей машине любопытных взоров.
Лариса понимала, конечно, что они, не дождавшись своего предводителя, в конце концов должны будут подняться к ней, чтобы выяснить, что его здесь задержало. Но пистолет был в руке, обращаться с ним она уже научилась, хотя и несколько необычным образом. Поэтому теперь можно было без всякого страха достойно принять непрошенных гостей. А затем, как ни в чем не бывало выйдя из квартиры, исчезнуть отсюда и скрыться наконец в своем тщательно подготовленном убежище.
А пока необходимо смыть с себя кровь этого распростертого на полу подонка и хоть во что-нибудь переодеться, благо в шкафу кое-что еще осталось.
Она вошла в ванную. В свою собственную ванную, выложенную цветным кафелем, по которой она так уже истосковалась. Разделась. Бросив окровавленную одежду в угол, включила душ. И хотя и наскоро, но с наслаждением постояла под ним, омываемая горячими струями, ощущая всем своим телом свежесть и облегчение, наливаясь энергией и радостью от сознания близкого окончания затянувшейся нервотрепки.
Насухо обтеревшись и просушив волосы своим любимым феном, Лариса надела приготовленное заранее белье, натянула одно из оставшихся платьев, пускай и не самое модное, но вполне подходящее для носки. Затем перед зеркалом в спальной подкрасила губы, подвела брови, расчесалась хорошенько, слегка оттенила веки…