— Ну, бывай! Не сердись, что запираю. Так пока надо. На днях избавим тебя от своей опеки… Да еще бабок отстегнем за сотрудничество…
Дверь захлопнулась. Опять послышался знакомый скрежет ключа.
Лариса бросилась на диван и закрыла глаза…
Он вернулся через пару дней. Было еще раннее утро, когда Арвид вихрем влетел в квартиру.
Лариса вскочила с дивана, зевая и протирая сонные глаза.
— Собирайся! — выпалил он. — Сегодня вечером в театр идем. Балет любишь?
— Люблю… — недоуменно вскинув брови и невольно улыбнувшись, сказала Лариса.
— Вот и славно. Сейчас быстренько по шопам помотаемся, тебя соответствующим образом прибарахлим. Чтобы вечером была, как принцесса Диана… И вперед!
— А что дают? — заинтересованно спросила она.
— Черт его знает! «Дон-Кихот», кажется… Только нам это до лампочки.
Лариса приуныла:
— А я-то думала…
— Вот дело сделаем, бабки получим — и будем, как белые люди, по театрам ходить ради своего удовольствия. А сегодня у нас там важное мероприятие… надо успеть шмоток накупить, а потом тебя в парикмахерскую засунуть. А на это времени много уйдет. Так ведь?
— В принципе, да, — согласилась Лариса.
— Так что пей кофе или что там хочешь — и вперед. Васька внизу, в тачке дожидается…
Арвид вышел на кухню, давая ей переодеться.
— Мы там с одним человеком встретимся, — продолжал он оттуда. — Так что при нем называй меня Игорем. Хорошо?
— А зачем?
— Так надо. И будет лучше, если ты уже сейчас будешь называть меня так.
— Хорошо… Игорь… — хмыкнула Лариса.
Целое утро они втроем мотались по магазинам и наконец приобрели все, что, по мнению Арвида, было необходимо для экипировки Ларисы. Черное вечернее платье от Кардена, с короткими рукавами, туфли и тонкие вечерние перчатки. Лариса хотела было настоять на длинном рукаве платья и обойтись без ненужных, как ей казалось, перчаток, но Арвид заявил, что они необходимы. И она, до конца уяснив для себя, что дело состоит не в обычном посещении театра, вынуждена была согласиться. Но, в свою очередь, убедила Арвида, что бижутерию будет выбирать сама, и долго, придирчиво перебирала всевозможные серьги, браслеты и кулоны…
Наконец, когда все необходимое было куплено и Арвид собрался было уже нести все покупки домой, Лариса потребовала шляпку и сумочку.
— Это еще на кой хрен?!. — возмутились оба парня. — Сумка у тебя есть, а шляпа и вовсе ни к чему.
Лариса презрительно оглядела их с ног до головы и, вырвав руку, сама направилась в соответствующий отдел магазина.
— Ладно, черт с ней, пошли… — буркнул Арвид и долго и терпеливо торчал как истукан возле прилавка, пока Лариса, капризничая и перебраниваясь с продавщицей, не перемерила все имеющиеся в магазине головные уборы.
— Ты что, нарочно выпендриваешься? — прошипел он, когда наконец они вышли на улицу и сели в машину.
— Все должно быть в строго определенном стиле, — сама уже порядком вымотавшись, отрезала Лариса. — Одеваться так одеваться, как положено… Игорь…
— Подумаешь, на какие-то полчаса… — пробормотал Арвид.
Лариса ничего не ответила. Подозрительно покосилась на своего спутника и закурила.
Затем началась эпопея с парикмахерской.
Они ехали вдоль питерских улиц, и Лариса придирчиво отсеивала один за другим салоны, попадавшиеся им по пути.
— Чем они тебе не нравятся? — обернулся взбешенный и доведенный до белого каления Васька, сидевший за рулем.
Лариса смерила его пренебрежительным взглядом и ничего не ответила.
В конце концов ей самой надоело бессмысленно мотаться по улицам, и она показала пальцем на первую попавшуюся парикмахерскую:
— Хочу здесь.
Парни плюнули и повели свою подопечную в какой-то невзрачного вида салон. А затем около трех часов поочередно толкались в дверях, пока Ларисе подкрашивали волосы в цвет красного дерева, сушили под феном, укладывали прическу каким-то замысловатым образом, делали маникюр…
Наконец все было готово.
Все трое сели в машину и покатили к дому.
— Ты, сука, специально время тянула? — прошипел Васька. — Думала, что слинять получится?.. Хрен тебе! Никуда не денешься!..
Сравнительно деликатный Арвид тоже сидел темнее тучи. И одну за другой высасывал сигареты.
А у Ларисы от предстоящего вечера сердце то замирало, то начинало биться так, что было удивительно, как еще эти удары выдерживает грудная клетка. Она просто-напросто безумно боялась… Словно предчувствуя свои последние минуты…