– Можно просто Женя, – поспешно добавил мужчина. – А вы, я смотрю, окончательно в себя пришли, раз Пушкина вспомнили. И память у вас хорошая.
– Пушкин – это наше все! – согласилась Надежда.
Сан Саныч очень любил стихи, особенно классику, а уж Пушкина цитировал так часто, что даже надоело немножко. Но про это Надежда никому не говорила. И в конце концов, от любимого мужа можно и не такое вытерпеть.
– А меня зовут Надежда, – представилась она, чтобы отогнать мысли о Сан Саныче, который уж конечно не одобрил бы ее нынешнее положение. – Можно просто Надежда Николаевна. Шучу, шучу… Можно без отчества, раз уж мы на ты перешли. Да, так что это была за таблетка? От цитрамона или анальгина голова так быстро не проходит!
– Да, это был не цитрамон. И даже не нурофен.
– И это все, что вы… что ты мне можешь сказать? Или это было что-то запрещенное?
– Нет, упаси боже, ничего запрещенного! Просто новая разработка отечественных фармацевтов, еще не прошедшая все необходимые клинические испытания. Но не бойся – ничего плохого с тобой не будет. Я на себе проверял.
– Да, пока мне хорошо.
– И вы… ты уже можешь встать?
– Вполне! – Надежда легко поднялась на ноги.
Ее не шатало, голова не кружилась, и шум в ней затих, а руки больше не тряслись. Да, умеют все же наши что-то делать. Отличное лекарство!
– Тогда лучше уйдем отсюда и поговорим в другом месте. В более уютном.
– Да, уйдем…
Надежда наконец осознала, что находится в потайном коридоре особняка купцов Клюквиных, и вспомнила все, что предшествовало ее беспамятству – как она застала в тайнике престарелых авантюристок, как попыталась помешать им, не учтя их численный перевес… Да, приходилось самой себе признаться в том, что бабки ее сделали, как говорится, в одни ворота. Надо же, чем промышляют – тырят в заброшенных зданиях все, что плохо лежит. Хорошая прибавка к пенсии!
Кроме того, Надежда вспомнила, зачем, собственно, сюда пришла. Ей нужна была одна из матрешек.
Надежда включила телефон и посветила возле шкафа – вдруг нужная ей матрешка случайно завалялась на полу? Вот было бы здорово!
Но чудес не бывает. Криминальные старушки унесли все матрешки до единой.
– А что это ты ищешь? – подозрительным тоном осведомился Евгений.
– Очки потеряла! – машинально ответила Надежда.
– Очки? – переспросил тот. – Они же у тебя на носу!
– Да, действительно…
– Есть такой детский стишок: «Что стряслось у тети Вали? У нее очки пропали!» А оказались на носу!
– Это ты мне за Пушкина? «Всего, что знал еще Евгений, пересказать мне недосуг…» – ловко отбила мяч Надежда.
– Сдаюсь! – Он поднял руки. – Тут ты меня одолеешь без труда! И все же, что ты искала?
– Ты, кажется, только что предлагал продолжить разговор в более уютном месте.
– Да, действительно… – и Евгений зашагал обратно по потайному коридору.
У него на лбу был закреплен сильный фонарь, как у шахтера или спелеолога, поэтому света было достаточно и идти было легко. Через несколько минут они вышли из потайного коридора в самый обычный, а оттуда – в один из залов особняка, где растерянный экскурсовод самозабвенно вещал перед своей сильно поредевшей группой. Двух предприимчивых старух, разумеется, среди них не было.
– После Октябрьской революции фабрика Клюквиных была национализирована… – Тут он заметил Надежду и ее спутника и окликнул их: – Куда же вы пропали? Присоединяйтесь, я как раз перехожу к самому интересному. К роковому зеркалу и связанной с ним легенде!
– Спасибо, как-нибудь в другой раз, – отмахнулась Надежда. – А где две бабульки?
– Они ушли в самом начале экскурсии и больше не возвращались. Я уже начинаю беспокоиться, принимая во внимание дурную славу этого особняка. Вдруг они случайно нашли зеркало?
– За них не волнуйтесь, эти не пропадут!
Надежда и Евгений вышли из особняка.
– Где это уютное место? – спросила Надежда. – Близко отсюда? Сам знаешь, с транспортом здесь плохо. Его вообще нет.
– Не беспокойся. Транспорт у меня свой…
Евгений направился уже знакомым Надежде путем – к кладбищенской ограде, велел Надежде подождать снаружи, сам же зашел на кладбище, подошел к склепу, нырнул внутрь… и через несколько секунд выкатил наружу небольшой розовый мотороллер.
– Вот и транспорт! – проговорил он, подкатив к Надежде. – Садись!
– А он под нами не сломается? – опасливо осведомилась Надежда. – Больно уж он… игрушечный!