– Обижаете, дама! Отличная машина! И очень надежная! Тем более ехать нам совсем недалеко.
Надежда опасливо устроилась позади него, и мотороллер покатил вдоль ограды кладбища.
Они действительно проехали совсем недолго. Обогнув одно кладбище, подъехали к другому, отделенному от первого узким проулком, и остановились около прохода в ограде.
– Ну вот, мы почти приехали. Теперь нужно немного пройтись пешком.
С этими словами Евгений протащил мотороллер в проход и покатил его к массивному склепу из черного гранита, на котором была высечена надпись на незнакомом языке.
– Что это за кладбище такое огромное? – спросила Надежда, следуя за ним и опасливо оглядываясь по сторонам.
– Это – армянское, а то было лютеранское.
– Это и есть твое безопасное место?
– А что? Здесь и правда довольно безопасно. И нашему разговору никто не помешает.
– И где же мы будем разговаривать? В склепе? – Надежда кивнула на гранитное строение, напоминающее античный храм.
– Зачем в склепе? В склепе я только спрячу Джекки…
– Кого?
– Джекки! Так зовут мой мотороллер.
– Угу. Розовый – значит девочка. И как я не догадалась? – Надежде стало смешно.
Евгений закатил мотороллер в склеп, прикрыл дверь и повернулся к Надежде:
– А нам тут рядом…
Они прошли еще немного по кладбищенской дорожке среди могил и остановились возле вагончика-бытовки.
Евгений постучал в дверь, и изнутри донесся хриплый заспанный голос:
– Кого там черти принесли?
– Открой, Гамлет! Это я!
– Что значит – я? Я бывают разные!
Однако дверь бытовки все же открылась, и на пороге появился коренастый широкоплечий мужчина лет пятидесяти, с черными курчавыми волосами, черными выразительными глазами и густой черной щетиной на лице.
– О, Женя-джан, это ты! – проговорил брюнет. – И подругу привел! Заходите, дорогие, заходите в мое скромное жилище! Заходите и будьте как дома!
В его голосе и жестах было такое радушие и гордость, как будто он приглашал гостей в собственный особняк.
– Это – Гамлет, мой друг! – представил его Евгений. – А это – Надежда Николаевна…
– Можно без отчества.
В бытовке и правда было неожиданно уютно – пол застелен ворсистым ковром, низкий диван накрыт ярким покрывалом, перед ним стоял низенький столик.
– Гамлет, дружище, нам с Надеждой нужно приватно поговорить. Ты нас не оставишь ненадолго?
– Что за вопрос? Конечно, дорогой! Только сначала я вам сварю кофе, по своему собственному рецепту. Без этого никак нельзя, это священный долг гостеприимства!
– Ну, кофе так кофе… Гамлет варит его божественно.
Надежда осознала, что очень устала от сегодняшних приключений и чашка кофе ей не повредит.
Гамлет принялся священнодействовать: достал банку с зернами, ручную мельницу…
– Молоть кофе нужно самому! – говорил он, вращая ручку мельницы. – Только так вы сохраните настоящий вкус!
– Как вам подходит ваше имя! – проговорила Надежда. – Гамлет – отличное имя для могильщика! Ваши родители были поклонниками Шекспира?
– Шекспир? Не знаю такого. Он армянин, нет?
– Не совсем… – Надежда переглянулась с Евгением.
– Гамлет – наше семейное имя! Мой дед был Гамлет, и дед моего деда был Гамлет… а маму мою зовут Беатриче.
– А я думала, Офелия.
– Офелией звали мою первую девушку! – оживился Гамлет. – Мы с ней гуляли при луне, слушали пение цикад… первая любовь никогда не забывается. Как мы были счастливы, пока она не…
– Неужели утонула?
– Нет, вышла замуж за моего старшего брата!
За разговором он заварил кофе и разлил в три маленькие чашечки. Надежда пригубила напиток, и глаза ее засияли:
– И правда никогда не пила ничего вкуснее!
– Само собой! Никто не заварит кофе лучше армянина! Знали бы вы, какой кофе варил мой дед! Вот подождите, когда допьете – я погадаю вам на кофейной гуще…
– Извини, Гамлет, – перебил его Евгений, – я же говорил тебе, нам с Надеждой нужно поговорить…
– Да, конечно, извини, дорогой. Ухожу, ухожу, ты видишь, меня уже нет…
И он действительно покинул бытовку.
– Ну а теперь, – Евгений повернулся к Надежде, – давай рассказывай, что ты делала в особняке Клюквиных. Только не нужно мне заливать, что интересуешься старой архитектурой или историей нашего города.
– Нет, не буду. Только обещай, что потом тоже расскажешь, зачем приходил туда, да еще менял внешность. Откровенность за откровенность… – протянула Надежда, лихорадочно соображая, что же ему рассказать. Выходило, что нужно говорить правду. Ну, почти всю правду, но все же кое-что придется опустить.
– Договорились. Только ты первая.