Тут у Надежды снова всплыла мысль, для чего все-таки ее тезка (конечно, если она тезка) влезла в телевизор? Ну, этот вопрос она задаст, когда ее найдет и телефон ей отдаст.
Про телепередачу Надежда Николаевна новому знакомому не сказала, а спрашивать его насчет жены Виталия было бесполезно – все равно не скажет, а только будет подозревать Надежду в нечестной игре. Тут она сама разберется, есть у нее кое-какие наметки.
Но это потом, а пока – вперед, за матрешкой!
Мотороллер остановился на углу Малого проспекта и Тринадцатой линии. Именно здесь располагался антикварный магазин Ашота Арменовича Ованесяна. Надежда ожидала увидеть сверкающую витрину с выставленными в ней китайскими вазами эпохи Мин, бронзовыми канделябрами и посудой севрского фарфора, но перед ней оказался полуподвальный магазинчик с мутными окнами и невзрачной вывеской «Антиквариат».
Евгений первым спустился по ступенькам магазина, толкнул дверь и вошел внутрь, Надежда проследовала за ним.
Дверной колокольчик звякнул, сообщая об их появлении.
Магазин был небольшой, полутемный и напоминал лавку старьевщика. Чего здесь только не было! Не было севрского и мейсенского фарфора, не было английских гравюр, лиможских эмалей и мебели русского классицизма – всего того, что привычно называют красивым словом «антиквариат». Зато в избытке имелись советские патефоны в потертых фанерных чемоданчиках, тарелки с изображением довоенных самолетов в обрамлении надписей «Вступайте в Осоавиахим», жизнерадостные фарфоровые пионеры и пограничники, тяжелые эбонитовые пластинки с записями Клавдии Шульженко, Петра Лещенко и Леонида Утесова и прочие редкости, которые совсем недавно владельцы без долгих раздумий и зазрения совести отправляли на помойку.
Среди прочего сомнительного великолепия Надежда увидела знакомую с детства фарфоровую овчарку и ночник в виде мраморной совы со светящимися глазами. Точно такой же ночник до сих пор стоял в спальне у ее матери.
Но больше всего ее, конечно, заинтересовали матрешки, которыми здесь была заставлена целая полка.
В первый момент Надежде показалось, что в магазине никого нет, но затем она увидела удивительно маленького, едва возвышающегося над прилавком человека, можно даже сказать человечка. На вид ему было лет шестьдесят. У него были иссиня-черные волосы с проседью, густые брови и темные, выразительные глаза. Из-за маленького роста он казался еще одной фарфоровой статуэткой, вроде тех, что украшали полки его магазина.
– Чем могу помочь? – проговорил он неожиданно низким, сильным и красивым голосом. – Если вы пришли в мой магазин – значит, вам дорого наше с вами общее прошлое. Не та пышная, бьющая в глаза дворянская и буржуазная роскошь, которая представлена в огромных салонах «золотого треугольника», а скромный быт простой советской семьи. Старые елочные игрушки, фарфоровые слоники, грампластинки на тридцать три оборота…
«Красиво излагает!» – подумала Надежда и тут вспомнила, что на ней старые джинсы и ветровка. Хорошо хоть, кепку сняла и волосы расчесала.
– Итак, что конкретно вас интересует? – проговорил антиквар, переходя от лирического вступления к делу.
– Вообще-то нас интересуют матрешки…
– Матрешки? У меня довольно большой выбор матрешек. Вот взгляните – есть довоенные, есть даже дореволюционные… – Антиквар показал на полку с деревянными куклами.
Надежда оглядела полку – и глаза у нее разбежались. Матрешки были самые разные, всех цветов и размеров, но найти среди них ту, которая нужна, она не могла.
– Вообще-то нас интересует вполне конкретная матрешка, одна из тех, которые вчера или сегодня вам принесли две старушки…
Выражение лица антиквара резко изменилось. Из приветливого и доброжелательного, с которым он встретил клиентов, оно превратилось в подозрительное и настороженное.
– Не знаю, о чем вы говорите. Все, что у меня есть, находится перед вами, и все приобретено вполне законным путем.
Но тут вступил спутник Надежды:
– Не беспокойтесь, мы не из проверяющих органов. Нас направил к вам Гамлет…
– Гамлет? Какой Гамлет? Принц Датский? – насмешливо переспросил антиквар.
– Гамлет с армянского кладбища на Васильевском острове.
– Ах, Гамлет! – антиквар улыбнулся, напряжение с его лица ушло, оно снова стало приветливым. – Как он поживает?