Когда-то давно, в другой жизни, он читал книгу про охотника и следопыта.
– Какой еще чулок? – испуганно переспросил Лексеич. – Не знаю такого…
– Не обращай внимания, веди дальше!
– Ну вот, здесь они тоже прошли… не иначе в курительную комнату направились… нет, в курительную направо, а они налево повернули…
Вдруг сторож заволновался и пошел медленно, то и дело останавливаясь.
– Что такое? – недовольно спросил его человек со шрамом. – Ты что, след потерял, Соколиный Глаз?
– Да нет, не то чтобы потерял, а только не нравится мне, куда они пошли… очень не нравится… я в ту сторону ночью нипочем не хожу и тебе не советую…
– Я твоего совета не спрашиваю! Показывай, куда они пошли, или пеняй на себя!
Лексеич свернул в полутемный коридор и вдруг встал как вкопанный, словно налетел на невидимую стену. Впереди была дверь, на первый взгляд ничем не отличающаяся от всех остальных.
– В чем дело? – нахмурился человек со шрамом.
– Все, туда я не пойду. Что хочешь делай. Можешь меня прямо здесь убить, но туда я ни за что не пойду!
Человек со шрамом внимательно взглянул на сторожа и увидел в его глазах что-то такое, против чего был бессилен. Скрипнув зубами, он проговорил:
– Не пойдешь? Ну и черт с тобой. Но ты уверен, что они туда вошли, в ту дверь?
Лексеич кивнул. Слов у него не было.
– Тогда ты мне больше не нужен. Дальше я сам…
– Вот спасибо-то! – сторож попятился. – Только мой тебе совет, добрый человек, – не ходи ты туда!
– Я в твоих советах не нуждаюсь!
– Но коли уж пойдешь, так ни на что впереди не смотри, глаза не поднимай, гляди в пол!
Человек со шрамом ожег Лексеича мрачным взглядом и взялся за ручку двери. Сторож что-то невнятно пробормотал и припустил прочь по коридору.
Человек со шрамом приоткрыл дверь… и вдруг оттуда потянуло таким первобытным ужасом, что у него перехватило дыхание.
Ему не раз приходилось бывать в смертельно опасных ситуациях, а однажды он столкнулся на узкой дорожке с самим Одноглазым – самым страшным человеком в криминальном мире Петербурга. Но даже тогда не испытывал и одной сотой того страха, которым дохнуло на него из-за этой двери. Ему показалось, что сейчас ему навстречу выползет что-то такое, чему нет названия, и поглотит, уничтожит его…
Забыв о том, зачем пришел сюда, забыв о своих правилах и авторитете, человек со шрамом бросился бежать прочь – как можно дальше от этой двери, от этой комнаты, от того, что затаилось в ней и было готово вырваться на свободу.
Ляля проснулась от какого-то странного звука – будто бы где-то совсем рядом зазвенел хрустальный колокольчик. Девочка села в постели, спустила ножки, спрыгнула на пол и подкралась к двери.
Странный звук снова повторился. Он словно звал ее, манил куда-то…
Ляля выглянула в коридор. Там не было ни души, только луна рисовала на полу фантастические узоры.
И снова раздался тот же звук – удивительный, манящий. Ляля вышла в коридор и пошла по нему, шлепая по полу босыми ногами.
Лунная дорожка вела ее вперед.
Вдруг какое-то странное лицо выглянуло из таинственной темноты. Ляля вгляделась в него: кудрявые волосы, маленькие рожки, лукавый взгляд – маленький фавн, нарисованный на стене в простенке между окнами, смотрел на Лялю, прижимая палец к губам, словно о чем-то предупреждал, предостерегал.
Не ходи туда, не ходи…
Но тут впереди снова раздался нежный хрустальный звон, и Ляля не удержалась, побежала вперед и вскоре оказалась возле узкой лесенки, ведущей в кладовую.
Девочке не разрешали туда подниматься, но то было днем, а сейчас стояла ночь, и все дневные запреты и правила не действовали, их отменял волшебный свет луны…
Ляля тихо поднялась по лестнице – ступеньки не скрипнули под ее легкими шагами, прошла еще немного по узкому коридору, остановилась перед дверью…
И снова раздался хрустальный звон. Теперь у Ляли не было сомнений – звук доносился как раз из-за этой двери. Она повернула ручку, и дверь легко открылась.
Ляля заглянула в темное помещение, где были сложены самые разные вещи, должно быть, вышедшие из употребления: медный самовар с погнутой трубой, финские санки, большая коробка с шелковой подкладкой, в которой когда-то лежала любимая Лялина кукла… А в глубине к стене было прислонено овальное зеркало в черной раме.
В эту минуту снова прозвучал все тот же хрустальный рождественский звон, и доносился он из того самого овального зеркала…
Девочка робко пересекла кладовую, стараясь ничего не разбить и не испортить, подошла к зеркалу, заглянула в него…