Надежда вошла в открытые ворота, которые никто не охранял, и остановилась перед широким мраморным крыльцом, украшенным по сторонам колоннами. Сбоку от крыльца висела бронзовая табличка, на которой Надежда с удивлением прочитала: «Институт прикладной психологии».
Интересно, что это такое – прикладная психология?
Она поднялась по широким ступеням, открыла тяжелую резную дверь и оказалась перед турникетом, сбоку от которого сидел мужчина средних лет в черной униформе, со сборником кроссвордов в руках. Увидев Надежду, он отложил сборник и, придав лицу выражение служебного рвения, сурово потребовал:
– Пропуск!
– Простите, – начала Надежда, – мне вообще-то нужен администратор музейного комплекса…
– А, Антонина… – в голосе охранника прозвучало неодобрение, – но это вам не сюда, это вам в восточный флигель.
– А как мне туда попасть?
Охранник молча ткнул пальцем в табличку, на которой крупными буквами было напечатано: «Охрана справок не дает».
– Ну что за формализм! – вздохнула Надежда. – Какая же это справка? Я уверена, что вы как мужчина можете мне помочь! У вас такие добрые глаза!
«И вам совершенно нечего делать!» – добавила она про себя, мило улыбаясь.
– Ладно, – смилостивился охранник, – выйдете на крыльцо и повернете направо. Пройдете вдоль главного корпуса и около фонтана снова повернете направо. Там недалеко, возле беседки, снова направо… то есть налево… и увидите вход…
Надежда поблагодарила охранника и вышла наружу.
Дворец окружал просторный, немного запущенный сад. Деревья еще не начали желтеть, но цветы на клумбах уже увядали. Надежда пошла вдоль главного здания направо и вскоре увидела фонтан – посреди круглого бассейна стояла каменная нимфа с рыбой в руках. Нимфа с удивлением смотрела на рыбу и, казалось, не могла понять, что это такое и как оно оказалось у нее в руках. Изо рта рыбы когда-то, наверное, лилась вода, но сейчас воды не было, и чашу фонтана заполнили желтые листья и какой-то мусор. В этом было что-то удивительно печальное.
Надежда вспомнила инструкцию охранника.
«Около фонтана повернете направо… до беседки…»
Она свернула направо и вскоре действительно дошла до ажурного деревянного строения, густо оплетенного стыдливо краснеющим девичьим виноградом. Крыша беседки кое-где провалилась, и на деревянной хлипкой двери висел амбарный замок. «Да, дела у института прикладной психологии идут неважно», – поняла Надежда и сосредоточилась на инструкции охранника.
Что он дальше говорил?
«Возле беседки снова направо… то есть налево».
Так направо или налево?
Как назло, от беседки отходили две одинаковые дорожки. И что теперь делать? Куда идти?
Наверное, нужно идти налево… в конце концов, можно будет вернуться!
Надежда пошла по усыпанной гравием дорожке между двумя рядами густых, начинающих желтеть кустов, и вскоре увидела впереди желтое двухэтажное здание. Дорожка упиралась в крылечко, возле которого висела табличка: «Психиатрическая клиника имени святой Вальпургии».
– Что еще за странное имя… – пробормотала Надежда и поняла, что от беседки надо было поворачивать не налево, а направо, а так она попала вовсе не к администратору музейного комплекса, а в клинику.
Она слышала только про Вальпургиеву ночь, ночь на первое мая, когда ведьмы слетаются на шабаш на Лысую гору, а про саму святую Вальпургию…
И тут Надежда вспомнила, что совсем недавно, буквально утром, слышала и про эту святую, и даже про эту самую клинику. Ведь ее тезка по телефону сказала, что нигде не могла ее найти! Надежда еще отмахнулась, подумав в сердцах, что тезка просто истерит. То ругается, то плачет, то говорит, что жить без Сергея не может, то посылает подальше. Нет, не уважала Надежда Николаевна таких женщин.
Так или иначе, клинику тезка найти не могла, а она вот где, оказывается!
Надежда достала телефон, чтобы сообщить тезке о своем открытии, но как раз в это время дверь клиники со скрипом отворилась. Под влиянием какого-то инстинкта Надежда Николаевна юркнула в кусты и оттуда продолжила наблюдать за дверью.
На улицу вышли две женщины: одна совсем молодая, чуть старше двадцати лет, другой было за сорок. Обе в спортивных костюмах. У молодой – длинные, давно не мытые и кое-как расчесанные волосы, старшая – коротко подстрижена, хотя подкрасить волосы ей точно бы не мешало. Поверх спортивного костюма на ней была вязаная шерстяная кофта нежно-крысиного оттенка, в которую она зябко куталась.