В эту минуту в коридоре появился бородатый мужчина в надвинутой на лоб черной кепке. Увидев медсестру, он оживился и проговорил властным голосом человека, который привык, что его приказы немедленно исполняются:
– Гена, снимай ее! Отличный типаж, и очень хорошо играет растерянность!
Тут же из-за его спины возник здоровенный парень с кинокамерой и начал снимать медсестру. В первый момент та еще больше перепугалась, но затем поправила волосы, недоверчиво улыбнулась и защебетала:
– Это что же – кино? Ой, подождите немножко, я не причесана… дайте я хоть губы подкрашу…
– Вот как раз губы не надо! – процедил оператор.
Киношники уверенно продвигались вперед по коридорам клиники. Они уже чувствовали себя здесь как дома.
Внезапно на их пути появилась здоровенная тетка в накрахмаленном белом халате.
Оглядев захватчиков, она проревела, как пароходная сирена:
– Что здесь происходит?! Кто позволил?!
– Варвара Людоедовна, это они кино снимают! – пискнула из-за спины оператора переметнувшаяся медсестра. – И мне роль обещали…
– Это не кино, это цирк! – рявкнула Варвара Людвиговна.
И правда, публика, заполнившая коридоры психиатрической клиники, была похожа на труппу провинциального цирка: одни – в простых потертых джинсах и футболках, другие – в пышных нарядах восемнадцатого века, женщины с ярко накрашенными губами и набеленными до смертельной, чахоточной бледности лицами. Среди этой пестрой толпы не слишком выделялись два человека в белых халатах, которые заглядывали в каждую палату.
– Пр-рекратить! – рявкнула Варвара Людвиговна.
– Браво! – уважительно проговорил бородач в черной кепке. – Какой типаж! Гена, снимай ее немедленно, пока она не успокоилась!
– Что значит – снимай? – переспросила Варвара Людвиговна. – Что значит – типаж? Я вам не позволяю… здесь вам не тут…
Но оператор уже направил на нее камеру, и лицо Варвары Людвиговны стало неуловимо меняться. Вместо гнева на нем проступило радостное, недоверчивое возбуждение.
Тем временем два человека в белых халатах, заглянув в очередную палату, увидели сидящего на постели старика с длинными седыми волосами. При виде вошедших он вытянул вперед руку с самодельным распятием и забормотал:
– Сгиньте, нечистые! Подите прочь! Вам меня не запугать! Я буду сопротивляться до последнего!
Люди в белом переглянулись:
– Он?
– Точно, он!
Один из них сделал шаг вперед, перешагнул натянутую леску и проговорил примирительным тоном:
– Дмитрий Арсеньевич, вам привет от старого друга!
– Какого еще друга? – недоверчиво переспросил старик, но распятие все же опустил.
– Он просил вам кое-что передать… Морские гребешки лучше подавать не с вустерским соусом, а с простым оливковым маслом!
– Наконец-то! – Старик расслабился и откинулся на подушки. – Слава богу! Значит, она ему позвонила!
Люди в белом достали откуда-то складные носилки, помогли старику устроиться на них и вынесли в коридор, где полным ходом шел съемочный процесс. Лавируя между киновампирами, их жертвами и сотрудниками киностудии, они вынесли носилки из клиники и закатили их в белый микроавтобус с красным крестом, который тут же умчался в неизвестном направлении.
– Мама, я приехала! – Надежда открыла калитку и пошла по тропинке к дому.
Поставив сумки на крыльцо, она увидела, что на завалинке спит кот.
– Бейсинька, как же я по тебе соскучилась!
Кот приоткрыл один глаз и посмотрел без выражения, после чего аккуратно перевернулся на другой бок и снова заснул.
– Так я и думала, – вздохнула Надежда. – Кот совершенно распустился, даже поздороваться не хочет.
– Надя, ты? – Мать выглянула из-за дома, в руках у нее был секатор. – А я слышу – кто-то разговаривает.
– Мам, я тебе «Биофон» привезла! – заторопилась Надежда. – Представляешь, Муська его отдала посторонним людям, а сама пропала и телефон отключила.
– Что ты! – отмахнулась мать. – Какой еще «Биофон»! Это каменный век какой-то, его же лет сорок назад производили. Теперь-то технологии новые! Вот мне соседка дала попользоваться, когда спина болела, такой чудо-прибор, называется «Витромед»! Основан на нанотехнологиях! После двух сеансов все прошло! Надежда, ты обязана его достать. Это непросто, но мать-то у тебя одна. – Тут она взглянула в лицо дочери и сбавила обороты. – Нет, ну конечно не сейчас, потом, как сможешь… Ну что еще такое? Неужели я так много прошу?
– Да нет, мама, все нормально, – вздохнула Надежда. – И дай тебе Бог здоровья!
Марианна Альбертовна с удовлетворением осмотрела свой новый кабинет.