========== Шум и ярость ==========
Шум и гвалт царили в лучшей корчме Оксенфурта, темная ночь озарялась светом сотен свечей на позолоченных канделябрах. Живот заурчал от душистого запаха солода и жарившегося на вертелах бараньего мяса. Без еды я не прошла бы и аршина больше; мой изможденный вид убедил Ольгерда отметить спасение из лап дьявола в «Алхимии».
На сцене выступала группа весьма потрепанных менестрелей. Трубадур в третий раз пытался спеть оду девицам из Виковаро, но после строчки про амбар вдохновение его оставляло. Изрядно захмелевший бард, судя по цветастому одеянию большой поклонник мэтра Лютика, едва попадал по струнам лютни.
— Ты слыхал, что снова учудила вошь лысая? — поинтересовался краснолюд с роскошной иссиня-черной бородой до пояса у своего молодого товарища. — Поборы с осени повысил, мать его растак! Я глашатаю евойному физиономию от таких новостей начистил, да толку-то! Овес замерзший зимой жрать будем, зуб даю!
Его собеседник расстроенно махнул рукой и залпом опустошил кружку с пивом. Их разговор едва слышался на фоне бурных обсуждений проходившей за соседним столиком битвы «Скоя’таэлей» с «Нильфгаардом». Эльф, возглавлявший в этой схватке «Скоя’таэлей», мужественно защищался от обвинений в прохиндействе, но публика была всецело на стороне черных.
— Виват! Слава атаману! — дружно поприветствовали Ольгерда стражники из-за круглого стола, подняв кружки с пивом над головами. Судя по всему, они не покидали корчму с того самого вечера, когда Ольгерд показал туссентскому рыцарю настоящее реданское гостеприимство. Улыбки стражников говорили сами за себя — зубного лекаря в Оксенфурте позволить могли только самые состоятельные.
Любимец публики ограничился коротким кивком.
Маргоша вытаращила глаза, завидев моего спутника. Эта обладающая недюжинным даром убеждения женщина заставила двух разодетых господ за лучшим столиком в корчме буквально раствориться в воздухе. Не знаю уж, что за чудеса дипломатии, но вид на сцену она нам обеспечила изумительный.
Звонким шлепком ниже поясницы Маргоша отправила к нам свою самую расторопную помощницу, донельзя хорошенькую девушку в темно-зеленом платье с глубоким вырезом. Она робко поинтересовалась у Ольгерда, вцепившись в поднос:
— Чего изволите, милсдарь фон Эверек? Вашего любимого туссентского не желаете?
Ольгерд окинул ее взглядом с ног до головы. Армия «Нильфгаарда» тем временем была разбита, а остроухому теперь противостоял краснолюд.
— Удиви меня. Хочется отведать чего-нибудь необычного.
Бедняжка залилась румянцем, пытаясь решить эту сложную задачу. Ее лицо омрачилось еще сильнее тем, что солист любительского ансамбля наконец-то добрался до куплета про третью девицу.
— Ковирскую солодовую брагу завезли! — выпалила девица. — А к ней прекрасно идут телячьи ребра с жареными грибами…
— Дорогая, я велел тебе удивить меня, а не выкладывать все сразу, — Ольгерд расправил усы, слегка улыбаясь.
Это обращение произвело на девушку неизгладимое впечатление, и она умчалась со всех ног в сторону кухни. Чудесно, а я что, буду духом Лебеды питаться и утренней росой запивать?! Маргоша с нескрываемым смехом наблюдала за этой картиной и решилась прийти мне на помощь: принесла суп с клецками и лучший краснолюдский эль.
Давненько меня так быстро не обслуживали: стол во мгновение ока оказался уставлен соленьями и телячьими ребрами, а передо мной красовалась заполненная до краев миска супа. В кубке Ольгерда плескалась солодовая брага, чуть ли не выливаясь через край. Доселе невиданный мною напиток источал аромат дубовых бочек и молодой коры.
— Расскажи мне, что именно ты попросил у о’Дима?
Если ему все же нужна моя помощь, придется раскрыть карты. Глубокий глоток — и эль блаженно разлился по горлу, оставляя после себя легкую горчинку. Я уже чувствовала, как вкус к жизни вновь просыпался.
— Вернуть роду фон Эвереков былое состояние и жить так, как будто и нет никакого завтра. Взамен же о’Дим одарил меня куском камня в груди, — поморщившись, Ольгерд залпом осушил кубок.
Я едва заглушила смешок, представив, как Ольгерд расписывает свои красочные пожелания в контракте с дьяволом.
— Так и сказал — «никакого завтра»? Раг нар Роог хотел устроить?
Ольгерд откинулся на спинку стула, тяжелая рубиновая цепь на груди звякнула. Такую продать - можно было бы десяток зим пережить и лиха не знать!
Бородатый краснолюд все стенал о голодной зиме и чудовищных дорогах, но в очередной раз материть Радовида всем уже осточертело.
— Да пусть бы и Раг нар Роог. Вот это была бы славная битва, и противники под стать, — пожал Ольгерд плечами, словно говорил о чем-то обыденном.
— А каменное сердце тут при чем?
— Каменное сердце позволило мне жить вечно. Как и пожелал — как будто завтра не наступит, — Ольгерд отправил в рот кусок жареного мяса. — Если бы я только знал, какая это скука смертная — бессмертие.
Ольгерд, как и подобало истинному дворянину, ловко управлялся с ножом и вилкой, в то время как все остальные посетители корчмы с ног до головы перепачкались в жире.
— А ты не думал вернуть благосостояние семьи более обыденными способами, нежели сделка с дьяволом?
Менестрели оставили свои попытки воспеть красоту виковарских девиц.
«Я отчаянным роди-и-ился и ничем не дорожу! Если голову отрубят — я поле-е-ено привяжу!» — заливисто напел парень, сразу же сплотив гостей корчмы в единодушном порыве бить морды.
«Сука ушастая, да я таким как ты уши отрезал и на деревьях вешал!» — ударил кулаком по столу краснолюд, так, что пиво пролилось на пол. Он в очередной раз проиграл партию эльфу, который и правда безбожно подтасовывал карты. «Аэлирэнн» уже в третий раз непостижимым образом восставала из мертвых и снова возвращалась в армию «Скоя’таэлей». У меня был более удачный ракурс, позволявший увидеть эти чудотворные воскрешения, а краснолюд уже успел просадить как минимум полсотни крон.
Жалкие попытки шулера оправдаться были прерваны точным ударом крепкого краснолюдского кулака в нос, и бессознательное тело быстро вышвырнули во двор под дружное улюлюканье.
Ольгерд и бровью не повел, продолжая методично сдирать мясо с костей:
— У меня не было такой роскоши, как время. Не мог позволить отдать дорогую мне женщину паршивому офирскому псу.
Он прыгнул в дьявольскую пучину не ради обогащения, а ради великой любви. То ли романтичность его истории, то ли крепкий эль заставили меня чуть ли не прослезиться.
— А что же с ней…
Даже если чувства Ольгерда к Ирис и превратились в камень, честь все еще не позволяла ему обсуждать бывшую жену. Ольгерд раздраженно стряхнул крошки с кунтуша и налил себе еще солодовой браги.
— Не терплю праздного людского любопытства.
Я ушла от неловкой паузы еще одним глотком эля. Какой прекрасный напиток, точно краснолюды гнали. Все кругом вмиг становилось прекрасней.
— Каменное сердце — как это вообще возможно? Ты не пробовал разрезать грудь и посмотреть, как это работает?
Эта неожиданная мысль пришла мне при взгляде на глубокий вырез кунтуша. Маргоша назидательно говорила, что если я буду носить такое декольте, то ни один приличный господин не сосватается.
— Богатая у тебя фантазия, Милена, но это образное выражение, — усмехнулся Ольгерд. — И прекрати заливать в себя эль, иначе твое бездыханное тело выкинут в ближайшую канаву.
Пусть сначала желания формулировать научится, прежде чем меня учить, как пить.
Ольгерд пожелал всего только лишь для себя. Жить вечно и богатства, а не счастливой супружеской жизни. Бьюсь об заклад, именно этот эгоизм и подкупил Гюнтера; именно из-за этого роспись Ольгерда украсила их контракт. Но наказание дьявола за горячую юношескую кровь, за желание иметь все и сразу было все равно бесконечно жестоким.
Ад и черти, эти менестрели и раньше так прекрасно пели или близость к смерти сделала мои ощущения ярче? Мне нестерпимо захотелось с кем-нибудь поделиться охватившими чувствами. Не с Ольгердом, конечно! Что он понимает в тонких материях, со своим-то куском камня.