Ольгерд вонзил карабелу демону в бок. Тот распался на множество насекомых, прежде чем возникнуть прямо позади Ольгерда и зайтись в беззвучном боевом кличе.
HOMULLUS (2)
Псионический удар заставил Ольгерда упасть на колени и закрыть уши ладонями. По предплечью потекла кровавая струйка. Воспользовавшись замешательством, тварь полоснула его, изорвав в клочья и броню, и грудь. От удара Ольгерд пролетел через ползала и ударился прямо о педали органа. Трубы отозвались похоронным гулом.
Мы обречены.
И серебряный, и стальной меч бесполезен. Что делать?! Попытаться заманить в ловушку? Не убьет его ни одна ловушка. Сбежать? Лучшая из всех идей, но нам некуда отступать. Путь обратно закрывает демон, путь наверх иллюзия.
Мне нужно срочно что-то сделать. Демон. Это демон. Как остановить демона, хотя бы ненадолго?
Ламберт остался на поле боя один. Ведьмачий знак отразил смертоносный удар, но магический щит разлетелся на куски. Ламберт атаковал снова, ловким, едва уловимым глазу пируэтом. Из сложенных в магическом знаке пальцев хлестал огонь. Все бесполезно — демон регенерировал с бешеной скоростью. Одно неверное движение — и Ламберту конец. А потом — мне. Судьбе Ольгерда тоже не позавидуешь.
Что делать, ад и черти?! Попытаться выиграть время?..
— Ольгерд, Ламберт, сюда!
Я полоснула ритуальным ножом по ладони. Тварь вздрогнула, обратив многочисленные глаза в мою сторону. Не оборачиваться. Не дышать. Вымазав пальцы в крови, я наспех начертила защитный знак перед порогом.
Грубый толчок в спину заставил меня перелететь через порог. Дверь с грохотом захлопнулась. Ламберт держался за кровоточащее плечо. Схватил какую-то склянку, выпил залпом. Вены на лице окрасились в нехороший зеленый цвет. Ольгерд красной дымкой возник перед нами. Ошарашенный, без привычной карабелы в руках.
Раздался медленный, почти ласковый скрежет по двери. Так заждавшийся гость просит, чтобы его впустили.
— Съебываем отсюда к чертовой матери, это бесполезно.
Если бы только все было так просто.
— Это тупик, — отрезал Ольгерд, скрестив руки на груди. — Я внимательно изучил схему замка.
Ламберт обхватил голову руками и застонал.
— А какого?!.. Филипек, как это убить?
— Никак.
— Хуевый ты демонолог, — покачал головой Ламберт.
Ольгерд отмерил широкими шагами маленькую комнатку и пнул ногой лежащее на полу ведро. Остановился и взглянул на меня — отрешенно, оценивающе.
— Ты сможешь провести ритуал?
Он издевается?! Единственный экзорцизм, который я провела в своей жизни -
изгнание духов из припадочной дочки кузнеца, который на деле заключался в бутафории из тарабарщины и поросячьей латыни.
— Я… я не…
Ольгерд подошел ко мне вплотную, схватив за предплечья и прижал к стенке. Ничего себе способ поднять боевой дух.
— Ты должна его провести и ты проведешь. Или хочешь попасть в ад? — Ольгерд хорошо выучил, как мной манипулировать. — У нас нет другого выбора.
Скрежет за дверью стал настойчивей. Я съежилась, предчувствуя еще одну атаку.
EXPECTAT INFERI (3)
Передо мною возникли зловещие миры, отраженные в глазах Гюнтера о’Дима. Не сомневаюсь, что торговец зеркалами где-то здесь, наблюдает за нами, да хоть бы из того покрытого пылью зеркала.
Либо я провалю экзорцизм и умру страшной смертью, либо даже не попытаюсь, и все закончится тем же. Бездействовать куда страшнее.
— Мне нужна кровь. Много крови. — Я взглянула на Ольгерда. — Надеюсь, не нужно объяснять, зачем.
Он лишь усмехнулся:
— У меня навязчивое чувство déjà vu, Милена. Режь.
В этом замке я похороню призрачную надежду на нормальные отношения с атаманом.
— Запястье или горло?
Из запястий кровь собрать легче, но в таких делах не указывают.
— Кол или виселица? Как тебе будет угодно.
Мне как-то говорили, что лучшие байки травят стоя на плахе.
Кровь хлынула на дно ведра. Ламберт поморщился и прислонился к стене.
— Я думал, у Геральта нездоровые отношения, но вы…
Тварь за стеной не унималась. Мелкие насекомые уже проникали внутрь, в обход защитному знаку. Первый, вышедший из этой комнаты, познает на себе всю ярость дьявольского роя.
— Я выйду первым, — отрешенно, почти буднично сказал Ольгерд. Может, ему нравится боль?
Ламберт кивнул, наконец отпустив плечо. Кровь остановилась. Не перестаю удивляться чудодейственности ведьмачьих зелий. Он протянул Ольгерду стальной меч — тот неприязненно повертел его в руке.
— Выживешь, ведьмак, подарю тебе нормальную саблю.
Ольгерд резко, даже не переводя перед этим дыхание, выбил плечом дверь.
Надо переждать пару мгновений. Раз… два… три…
Я прошмыгнула следом за Ламбертом, прижав к себе ведро. Когти просвистели прямо над ухом. Дьявол! Плечо обожгло острой болью, руки вмиг заледенели. От второго и наверняка смертельного удара меня спас быстрый взмах серебряного меча, отсекший твари конечность. Спасибо, Ламберт… Спасибо.
Лебеда, хоть бы не было заражения… Хотя какая мертвецу разница. Я метнулась к кафедре, стараясь ничего не расплескать. Как же больно, как же трудно сосредоточиться!.. И как неудачно, что тварь поранила правую руку! Левой непривычно чертить, а пентаграмма должна быть безупречной. «Изволили ее вы плохо начертить, и промежуток в уголке остался. Там, у дверей, и я свободно мог вскочить». Где я это читала? Лебеда, почему в голову лезут всякие идиотские мысли?
Сосредоточься. Пятиконечная звезда. ύ, вода. Γ, земля. Что там за звуки, что там с Ламбертом? Я подавила желание поднять голову. Ί, дух. Έ, огонь. Ά, воздух. Я торопливо чертила магическую фигуру, выводя кровью очертания звезды на белом мраморе. Конспекты и чертежи прочно отпечатались в моей памяти.
Готово. Я с трудом поднялась на ноги. В зале продолжала разворачиваться жестокая сцена: Ламберта распластало на земле, демон уже заносил над ним лапу. Черная слизь капала с его когтей. Где Ольгерд? Почему он ему не поможет?!..
— Exorcizamus te, Beelzebub, omnis immunde spiritus (4)… — что со мной? Что за хриплый потусторонний голос?
Тварь подскочила в воздухе, словно подброшенная пружиной. Круглые глаза вспыхнули безумным гневом. Демон схватил статую, и швырнул в мою сторону.
Я припала к полу, стараясь не вылезать за пределы пентаграммы. Цветные осколки витража посыпались на меня градом, оставляя мелкие царапины. Теперь на всю недолгую жизнь у меня останется фобия статуй.
Последняя попытка.
— Exorcizamus te, Beelzebub, omnis immunde spiritus, — ощущение чьего-то незримого присутствия ввело меня в транс, — omni satanica potestas, omnis incursio infernalis (4)…
Прежде чем демон успел кинуть в меня еще чем-нибудь, Ольгерд предпринял напрасную попытку отсечь ему голову. Ведомая каким-то подобием мерзкого юмора, тварь коротким ударом снесла голову ему самому. Нельзя закрывать глаза, нельзя закрывать глаза, мне нужен визуальный контакт…
— Omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica… (5)
Воздух дрожал от темной энергии. Тварь прыгнула, оказавшись прямо передо мной, и когти царапнули воздух перед лицом. Голову пронзила знакомая боль. Тварь внушала мне чудовищные образы, копалась в моих страхах.
На полу замка начали проявляться груды тел. Сотни изуродованных, изрезанных, разорванных на части тел. Словно кто-то раздавил муравьиный рой. Иштван. Корвин. Рейван.
Неправда… Неправда! Что там дальше? Видения были слишком ужасными, чтобы я могла сосредоточиться. Я пыталась вспомнить слова, но измученный разум отказывался мне подчиняться.
— Nunquam suade mihi vana, — услышала я голос Ольгерда. Он узнал ритуал. Слава Лебеде, он его узнал.
Слова с трудом слетали с языка, но я повторила за ним. Мой неживой голос эхом разнесся по залу.
И дети… Сколько детей, мал мала меньше!.. Не может быть, чтобы они столько… Я даже не представляла масштабов… Из темного зева твари вырвались низкие надтреснутые звуки.