Олег жевал хлеб, прихлебывал обжигающий чай, и думал о том, что да, Коковцов не менее умен и опытен в государственных делах, чем Витте, но не настолько властолюбив, и намного более гибок. Поэтому той же ПНР его стоит опасаться куда больше, чем прежнего президента, заботившегося в первую очередь о собственной персоне и собственном кармане.
В марте этого года случилось невероятное — член Партии народов России, герой войны, полковник-летчик Александр Козаков одержал победу на выборах губернатора Ростовской губернии, бывшей Области войска Донского. Недовольные нынешней властью казаки проголосовали за того, кто пообещал вернуть им привилегии, освященные царской властью и традициями.
Вот только президент, науськанный премьером Коковцовым, применил свое право вето.
А против Михаила Васильевича Алексеева, бывшего главковерха во время германской войны, настоящего героя обороны Киева, одного из немногих генералов, ничем себя не запятнавшего в глазах народа, сейчас осмелится выступить только политический самоубийца.
Фотопортреты президента продаются лучше, чем горячие пирожки, висят чуть ли не в каждой избе, сакле или юрте.
— Да, икона, — вздохнул Игнат, принимаясь за горбушку.
— Министр финансов республики Вышнеградский заключил в Париже соглашение о новом займе, его условия являются для нашей страны крайне выгодными, и полученные средства будут направлены на создание новой промышленной базы в уральских и причерноморских губерниях. Также в рамках проекта формируется совместное русско-французское общество Восточно-Европейских железных дорог… — диктор сообщал вещи вроде бы интересные, но читал монотонно, без эмоций, и слушать его было откровенно скучно.
— Английская эскадра во главе с линейным крейсером «Худ» отбыла из Мурманска, где находилась с дружественным визитом. Его завершение было ознаменовано совместным салютом с судами эскадры российского Северного флота.
Что того флота — несколько эсминцев да один крейсер!
Если судить по слухам, доносящимся из кулуаров Земского Собора, на одном из закрытых совещаний гласные одобрили масштабную программу восстановления военно-морских сил, но когда она еще будет реализована?
Если будет реализована вообще, а не останется на бумаге.
— Во всем виновата война! — брякнул Игнат, сегодня быстрее всех управившийся с едой.
— Это какая, германская? — уточнил Севка.
— Нет, та, которой не было, — фотограф значительно прокашлялся, тряхнул сальными волосами. — Ну, скажем, с японцами, где-нибудь в начале века… ведь были у нас тогда с ними проблемы, были?
— Хм… ну, были, — согласился Олег. — И что с того?
— А то, что и в Корее мы с ними сталкивались, и в Китае, и Порт-Артур они нам отдали только потому, что тот для войны с Японией как порт никуда не годился, — Игнат говорил тяжело, убежденно, по обыкновению сжимал и разжимал тяжелые, совсем не интеллигентские кулаки. — Глядишь бы, столкнулись мы тогда с ними, получили бы по шапке, но тогда бы всех старых генералов выгнали, армию реформировали, и к четырнадцатому году пришли бы во всеоружии! Ну а так наш Николаша верил, что у нас все хорошо, что раз мы на учениях маршируем лучше всех, то любого супостата разобьем… ну и немцы ему показали, чего эта вера в самом деле стоит.
Севка усмехнулся:
— Да не получили бы мы от японцев. Сами бы им врезали как следует.
— Почему тогда на самом деле не врезали? — осведомился Игнат.
— А потому, что на два фронта пришлось воевать! — Севка замахал руками, набычился. — Лучшие полки где? Против немцев! Второй очереди где? На австрийцев отправлены, или турок! Только что осталось, на восток двинули!
— Ну а флот наш почему так бесславно погиб? — продолжал допытываться Игнат.
— Тихо, тихо вы, — поспешно вмешался Олег. — Нашли о чем спорить. Работать надо! Выключайте приемник и за дело.
Какая и вправду разница, что да почему произошло десять лет назад?
Прошлого не вернешь и не изменишь, надо жить даже не настоящим, а будущим, несомненно светлым и победоносным.
— Вот так всегда! — Севка бросил на Одинцова преувеличенно обиженный взгляд. — Исключительная несправедливость! Нам, значит, только всякую мелочевую дребедень писать! Болтать же о высоком — только шишкам из партии?!
Но послушно встал и отправился мыть чашки, поскольку сегодня была его очередь.