Повар Михеич уже растапливал полевую кухню:
— К вечеру горячая каша будет, товарищ начальник. И чай с сухарями.
Я наблюдал, как Кудряшов с геологической партией готовится к первому маршруту. Нужно создать видимость тщательной разведки, хотя я точно знал — первую скважину заложим именно здесь, на южном склоне.
— Александр Карлович, — позвал я Рихтера. — Как оцениваете сроки монтажа оборудования?
— При хорошей погоде за неделю управимся, — он развернул чертежи. — Я тут кое-что модернизировал в системе подачи бурового раствора. Это должно увеличить скорость проходки.
— А зимой можем бурить?
— Придется. Я уже продумал систему обогрева. Надо только успеть до морозов пройти первые сотни метров, укрепить ствол скважины.
Вдалеке послышались голоса. Это возвращалась разведочная группа Лапина, ходившая к ближайшей деревне договариваться о поставках продовольствия.
Я еще раз окинул взглядом лагерь. Здесь, на этом холме, закладывалось начало будущей нефтяной империи.
Главное сейчас не спешить, все делать основательно. Впереди долгая зима, но если расчеты верны, к весне у нас будет первая нефть. А там и до главного приза, девонской нефти на глубине, уже рукой подать.
Ветер донес запах дыма от костров. Бригады заканчивали работу, готовились к ужину. Первый день на новом месте подходил к концу.
На следующее утро мы приступили к монтажу буровой. Солнце едва поднялось над горизонтом, а Рихтер уже размечал площадку, расставляя колышки с натянутыми между ними веревками.
— Фундамент должен быть идеально ровным, — объяснял он бригаде. — Малейший перекос, и вся установка пойдет вразнос.
Я наблюдал за работой, отмечая про себя, как пригодятся здесь знания из будущего. В двадцать первом веке на этом месте стояла современная буровая с компьютерным управлением. Сейчас придется обходиться механикой и смекалкой.
Лапин организовал доставку тяжелых деталей. Восемь лошадей с трудом тащили сани с главным валом буровой установки. На крутом подъеме упряжка встала.
— Давай катки подкладывай! — командовал Лапин. — И рычаги готовь!
Рабочие, упираясь плечами в рычаги, медленно продвигали многотонную конструкцию. Пот заливал лица, несмотря на холодный ветер.
Рихтер не отходил от монтажников ни на шаг:
— Осторожнее с муфтой! Это сердце всей установки. Малейшая трещина и можно выбросить.
К полудню мы начали собирать буровую вышку. Металлические фермы, привезенные в разобранном виде, приходилось состыковывать прямо на месте. Сварки не было. Все на болтах да заклепках.
— Александр Карлович, — окликнул я Рихтера. — Как оцениваете конструкцию?
— Добротная, но устаревшая, — он протер усталое лицо. — Я внес несколько усовершенствований. Вот здесь, — он показал на чертеже, — установим дополнительные растяжки. А здесь модифицированный привод лебедки.
Внезапно со стороны лаборатории донесся возглущенный возглас Островского:
— Все насмарку! Основной ареометр разбит. И хроматограф показывает чушь!
Приборы действительно пострадали при перевозке. Тряска по ухабам не прошла даром. Зорина, осматривавшая походную аптеку, тоже обнаружила несколько разбитых склянок с лекарствами.
— Придется калибровать заново, — вздохнул Островский. — Благо, эталонные образцы уцелели.
К вечеру вышка поднялась на положенные тридцать метров. Рихтер лично проверял каждое соединение, простукивал молотком каждую заклепку.
— Завтра начнем монтировать паровой привод, — сказал он. — И надо решать вопрос с охраной. Оборудование дорогое, а место глухое.
Я уже продумал этот момент. Мы уже с Глушковым еще перед отъездом разработали рекомендации по организации охраны. Поэтому я дал ему указания:
— Организуйте круглосуточное дежурство. Посты расставьте так, чтобы просматривалась вся площадка. И обязательно конный патруль по периметру.
— Есть пара надежных ребят из бывших красноармейцев, — отозвался Глушков. — И трое охотников местных. Знают здешние места.
Ночью я долго не мог уснуть, прислушиваясь к звукам лагеря. Скрипели на ветру растяжки вышки, глухо ржали лошади в конюшне, где-то далеко в степи завывали волки. Время от времени доносились окрики часовых: «Стой! Кто идет?».
Завтра предстоял монтаж силовой установки. Это самый сложный этап.
А там и до начала бурения недалеко. Надо успеть пройти первые сотни метров до настоящих холодов. В который раз достал карту, сверяя расположение будущих нефтеносных горизонтов. Восемьсот метров… Должны успеть.