— Газ! — донесся чей-то испуганный возглас.
На площадке царила паника. Молодые рабочие в страхе покидали свои места. Только опытный бурильщик Петров оставался у пульта управления.
— Тихо! — громовой голос Лапина перекрыл общий шум. — Всем сохранять спокойствие!
Рихтер уже поднимался по лестнице буровой вышки, на ходу разматывая страховочный трос. В свете фонарей виднелось облако газа, медленно расползающееся над площадкой.
— Перекрывайте устье! — скомандовал он. — И запускайте аварийную вентиляцию!
К этому времени подоспела Зорина с медицинской сумкой. Двое рабочих, надышавшихся газом, сидели на земле, тяжело кашляя.
— В медпункт их, быстро! — распорядилась она. — И всем остальным надеть противогазы!
Рихтер, закрепившись наверху, осматривал систему:
— Так, понятно… Вентиляция не справляется. Нужно срочно усилить отвод газов.
Его руки быстро работали с инструментами. Вскоре над устьем скважины появилась дополнительная труба с отводом в сторону.
— Теперь газ будет уходить вверх, а не стелиться по площадке, — пояснил он, спускаясь. — Но это временное решение. Нужна полная модернизация системы.
В медпункте Зорина колдовала над пострадавшими:
— Ничего страшного, легкое отравление, — успокоила она меня. — Но без противогазов теперь никого на площадку не пускать.
К буровой подошел встревоженный Кудряшов:
— Это сероводород, — констатировал он. — Значит, мы вскрыли какую-то газовую линзу. И похоже, это только начало.
Рихтер уже набрасывал схему модернизации:
— Нужны дополнительные вытяжные трубы. И систему принудительной вентиляции придется усилить. И надо установить датчики газа на разных уровнях.
— Александр Карлович, сколько времени потребуется на переоборудование? — спросил я.
— Сутки минимум. Но иначе нельзя, а то следующий выброс может быть сильнее.
Я посмотрел на часы. До рассвета оставалось около трех часов.
— Хорошо. Останавливаем бурение до полного переоборудования системы. Лапин, организуйте доставку материалов из Бугульмы. Зорина, проведите дополнительный инструктаж по технике безопасности.
Ночной ветер разогнал газовое облако. На востоке небо начинало светлеть.
В памяти всплыли кадры из будущего. Мощные системы газовой защиты на современных буровых. Но сейчас, в 1930-м, все приходилось создавать с нуля, учась на собственных ошибках.
Дойдя до палатки, я завалился спать. Проснулся на рассвете. Откинул полог, посмотрел наружу.
Утро выдалось пасмурным. Низкие тучи цеплялись за верхушку буровой вышки, моросил мелкий дождь.
Я быстро умылся, привел себя в порядок. Позавтракал на ходу. Отправился на буровую.
На площадке кипела работа. Бригады монтировали новую систему вентиляции.
Рихтер руководил модернизацией, не отходя от места работ ни на минуту:
— Вытяжную трубу выше! И угол наклона увеличьте градусов до сорока. Газ должен уходить вверх при любом ветре.
Лапин уже организовал доставку оборудования. Телеги с материалами прибывали из Бугульмы одна за другой. Грязные от осенней распутицы лошади тяжело вытаскивали груз на холм.
Я прошелся по лагерю. Осмотрелся. Все работали, никто не сидел без дела. Отдыхала только ночная смена.
В штабной палатке Зорина проводила инструктаж:
— Противогаз всегда должен быть под рукой. При малейших признаках газа — немедленно надеть! И запомните сигналы тревоги: один длинный гудок — надеть противогазы, два коротких — срочная эвакуация.
Островский настраивал газоанализаторы:
— Установим датчики на трех уровнях, — объяснял он помощникам. — При концентрации сероводорода выше допустимой сразу включится сигнализация.
К полудню основные работы завершились. Рихтер лично проверял каждый узел новой системы:
— Теперь нужно испытать. Пустим малую струю пара, посмотрим, как работает вентиляция.
Испытания прошли успешно. Струи пара уходили точно вверх, не стелясь по площадке. Можно возобновлять бурение.
— Бригады готовы? — спросил я у Лапина.
— Готовы. Разбил людей на новые смены. В каждой теперь обязательно двое опытных бурильщиков. И дежурный наблюдатель за газовой обстановкой.
Кудряшов изучал последние образцы породы:
— Судя по всему, газовая линза небольшая. Но глубже могут быть и другие. Надо быть готовыми.
В два часа дня мы снова запустили буровую. Рихтер внимательно следил за показаниями приборов: