Выскочив наружу, я увидел, как из-под превентора бьет тонкая струя нефти. Рихтер уже поднимался по лестнице, на ходу отдавая команды:
— Усилить раствор! Подготовить резервные задвижки!
Зорина быстро собирала медицинскую сумку:
— Я с вами. Судя по запаху, концентрация сероводорода повышается.
На площадке разворачивалась настоящая битва с нефтяным пластом. Бригада в противогазах спешно монтировала дополнительное оборудование. Кто-то тащил мешки с утяжелителем, другие крепили страховочные тросы.
— Давление семьдесят атмосфер и растет! — доложил Рихтер, не отрываясь от манометра. Его длинные пальцы, измазанные нефтью, крепко сжимали штурвал задвижки.
Островский, забыв про обычную педантичность, пробирался к струе с пробоотборником:
— Нужно взять образец, пока нефть идет напрямую из пласта!
— Куда вы опять лезете? — Зорина решительно оттащила его в сторону. — Всем надеть противогазы! Немедленно!
Лапин организовал установку временной емкости для сбора нефти:
— Первая цистерна готова! Запускай насос!
Черная жидкость с шипением била из-под превентора, разбрызгиваясь по настилу. Запах сероводорода усиливался даже сквозь фильтры противогаза.
— Сто атмосфер! — голос Рихтера звучал глухо через маску. — Нужно срочно усиливать раствор, иначе не удержим!
Я видел, как слаженно работает команда. Каждый четко знал свой маневр, действовал без суеты и паники. Даже молодые рабочие, еще недавно пугавшиеся малейшего газопроявления, теперь уверенно выполняли поставленные задачи.
— Сто двадцать атмосфер… Сто сорок… — Рихтер не отрывался от приборов. — Раствор пошел! Держите давление!
Постепенно натиск пласта начал ослабевать. Струя нефти становилась тоньше, потом превратилась в отдельные капли.
— Ну вот, — Рихтер наконец оторвался от пульта, — кажется, взяли под контроль. Теперь нельзя не расслабляться.
В свете прожекторов поблескивали лужи нефти. Первая цистерна была уже наполовину заполнена. Настоящей, живой нефтью, вырвавшейся из глубины земли.
— Александр Карлович, — я подошел к Рихтеру, — как оцениваете ситуацию?
— Пласт мощный, — он покачал головой. — И давление аномально высокое. Нам понадобится более серьезное оборудование.
Внизу Островский уже колдовал над пробами, а Зорина осматривала рабочих, получивших легкие ожоги от нефтяных брызг.
После того как ситуация стабилизировалась, я отправился в штабную палатку. Требовалось срочно составить подробную телеграмму в Москву. Но мысли путались. Слишком много событий произошло за один день.
На столе еще лежали утренние пробы, теперь казавшиеся такими незначительными по сравнению с тем, что мы получили сейчас. Рядом громоздились папки с расчетами Кудряшова, исписанные его мелким почерком.
За брезентовой стенкой слышались голоса. Островский горячо спорил с Рихтером о причинах такого высокого пластового давления. Издалека доносился приглушенный гул буровой. Ночная смена приступила к работе, но теперь каждое их движение контролировалось с удвоенной бдительностью.
Я машинально перебирал бумаги, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд упал на старую геологическую карту. Теперь эти линии и штриховки обретали совсем иной смысл.
В дверь палатки просунулась голова Кудряшова:
— Леонид Иванович, нужно срочно посмотреть новые данные. Боюсь, мы недооценили масштаб.
Он вошел и разложил на столе свежие расчеты. Его обычно спокойное лицо выражало крайнее возбуждение:
— Смотрите, такое пластовое давление может означать только одно — огромную мощность нефтеносного горизонта.
В палатку вошел Рихтер, на ходу протирая запотевшие очки:
— Расчеты давления подтверждают, что мы имеем дело с чем-то грандиозным. Обычная линза просто не может создать такой напор.
Островский, примчавшийся из лаборатории с новыми результатами анализов, возбужденно размахивал пачкой бумаг:
— А вот данные по составу нефти. Плотность, вязкость — все указывает на мощную залежь. И судя по содержанию серы, это девонская нефть!
Я склонился над картой, где Кудряшов быстрыми штрихами наносил предполагаемые контуры месторождения:
— Если исходить из характера пород и давления, нефтеносная структура может простираться на десятки километров.
— Вы понимаете, что это значит? — геолог обвел карандашом огромную площадь. — Здесь может быть крупнейшее месторождение в стране!
В палатке повисла напряженная тишина. Каждый осознавал масштаб открытия и ответственность, которая теперь ложилась на наши плечи. Я же внутренне усмехнулся. То, что я звал, наконец приобрело реальные очертания.