Нужно срочно принимать меры. В памяти всплыли сведения из будущего о системе защиты от сероводорода. Но как адаптировать эти технологии к возможностям 1930 года?
После разговора с Островским я отправил срочные записки всем руководителям служб. Потом достал старые отчеты по бакинским промыслам. Нужно подготовить обоснование для будущих предложений.
Через час штабная палатка наполнилась людьми. Рихтер привычно устроился у чертежного стола, Лапин примостился на походном табурете, Зорина заняла место у окна. Островский, все еще взволнованный своим открытием, раскладывал на столе пробирки с образцами.
— Ситуация серьезнее, чем мы думали, — начал я, кивнув химику. — Гавриил Лукич, покажите результаты анализов.
Островский вывел на доске длинный ряд цифр:
— Содержание серы превышает пять процентов. Концентрация сероводорода… — он подчеркнул особенно впечатляющие значения.
— При таких показателях обычные методы защиты не сработают, — Рихтер снял запотевшие очки. — Обычная сталь не выдержит.
— А что с воздействием на людей? — подала голос Зорина.
— Смертельно опасно, — Островский покачал головой. — Даже кратковременный контакт может привести к тяжелым последствиям.
Я дождался, пока все осознают серьезность положения.
— У меня есть предложение, — как бы между прочим произнес я. — В Баку, на старых промыслах, использовали известковое молоко для улавливания сероводорода.
— Известковое молоко? — Рихтер заинтересованно подался вперед.
— Да, простая, но эффективная система. Пропускаем газы через раствор гашеной извести.
Рихтер выхватил карандаш и начал чертить схему:
— Вот здесь можно поставить абсорбционную колонну… Трубы проложим с уклоном…
— И еще одно, — я достал образец потемневшей медной пластинки. — Обратите внимание, как сероводород взаимодействует с металлом. Что если использовать это для раннего обнаружения утечек?
Островский схватил пластинку:
— Гениально! Простейший индикатор… Можно расставить такие датчики по всей площадке!
— А для защиты людей, — я повернулся к Зориной, — можно модифицировать обычные противогазы. Но в фильтры можно добавить определенные химические компоненты.
Мария Сергеевна быстро записывала:
— Какие именно компоненты вы предлагаете?
Я назвал несколько доступных веществ, якобы вычитанных в старых технических журналах. На самом деле это были компоненты современных фильтров, но их вполне можно было произвести и в 1930 году.
Совещание затянулось до вечера. Рихтер набросал эскизы улавливающей установки, Островский составил список необходимых реактивов, Зорина разработала новую инструкцию по безопасности.
— Сколько времени потребуется на реализацию? — спросил я под конец.
— Дня три на монтаж основной системы, — прикинул Рихтер. — Еще два дня на испытания.
— Действуйте, — я свернул чертежи. — И помните, что это только начало борьбы с сероводородом.
Когда все разошлись, я еще раз просмотрел намеченный план. Если все сработает, мы сможем обезопасить промысел. И заодно получить весомые доказательства для Орджоникидзе. Победа над сероводородом станет серьезным аргументом в пользу проекта.
После совещания я отправил Глушкова в Бугульму. Требовалось срочно закупить известь, медные пластины и химические реактивы. Сам обошел промысел, намечая места для установки улавливающих колонн. Рихтер уже вел разметку площадки, расставляя колышки с привязанными веревками.
К вечеру пришла телеграмма от Орджоникидзе. Серго требовал конкретных доказательств промышленного значения месторождения. Нам бы пока разобраться с сероводородом, потом можно начать собирать
Утром следующего дня я направился к лаборатории Островского. Еще издали услышал звон стекла и приглушенные восклицания. Химик был полностью погружен в эксперименты.
В просторной палатке, наполненной запахами реактивов, царил творческий беспорядок. Островский, в прожженном халате и защитных очках, колдовал над самодельной установкой. Стеклянные трубки, соединенные резиновыми шлангами, переливались разноцветными жидкостями. Повсюду листы бумаги с узорами.
— А, Леонид Иванович! — воскликнул он, заметив меня. — Посмотрите, что получается с катализаторами.
Он протянул пробирку с темной нефтью:
— Обычный образец. А теперь… — его тонкие пальцы ловко добавили какой-то раствор. Жидкость начала светлеть. — Видите? Содержание серы снижается. Но процесс идет слишком медленно.