Глушков молча смотрел на уходящие в лес следы. Вечером предстояли похороны погибших товарищей.
А потом… Потом Краснову нужно будет принимать решение. Нельзя больше отсиживаться в обороне.
Где-то в чаще снова мелькнула черная фигура — то ли волк, то ли наблюдатель от банды. Пора было кончать с этой угрозой. Раз и навсегда.
Я перебирал продовольственные ведомости, и цифры выглядели все тревожнее. После нападения на обоз запасы муки сократились до критического минимума. Крупы оставалось на четыре дня, мяса на два. А новый снегопад перекрыл дороги.
В дверь штабной палатки постучали. Вошел Лапин с очередной сводкой:
— Пришлось урезать пайки, Леонид Иванович. Рабочие недовольны, особенно буровики. Говорят, на холоде без горячей пищи не выстоять.
— Что на складе?
— Совсем худо. Картошка замерзла, половину пришлось выбросить. Капуста кончается. Хорошо хоть соль есть.
За брезентовыми стенками слышались громкие голоса. Очередь у полевой кухни становилась все длиннее. Михеич, обычно щедрый на порции, теперь вынужден был экономить каждую ложку.
— А что с подвозом? — спросил я, хотя знал ответ.
— Дорогу замело. Конный разъезд докладывает, там сугробы в рост человека. Даже на санях не пробиться.
Я достал карту, испещренную пометками. Новый маршрут через Карабаш тоже оказался под снегом. Оставалась только старая лесная дорога, но там властвовала банда Черного Есаула.
— Соберите совещание, — распорядился я. — Всех руководителей служб через час.
Когда все собрались, в палатке стало тесно. Рихтер примостился у печки, растирая обмороженные пальцы. Островский что-то быстро записывал в блокнот. Зорина хмурилась. В госпитале тоже начались проблемы с питанием раненых. Глушков тоже встал у печи, выставив озябшие руки.
— Положение серьезное, товарищи, — начал я. — Но решаемое. Нужны новые источники снабжения.
Развернул на столе подробную карту района:
— В радиусе двадцати верст шесть татарских деревень. Еще три русских села. У крестьян должны быть запасы.
— Не продадут, — покачал головой Лапин. — Сами до весны дотянуть боятся.
— Продадут, — усмехнулся Глушков. — Если предложить правильную цену. И товар подходящий для обмена.
— Какой товар?
— Керосин, соль, гвозди, инструмент. То, чего в деревне не хватает.
Мысль была здравая. На складах действительно скопилось много того, что могло заинтересовать крестьян.
— Хорошо, — кивнул я. — Глушков, поручаю вам переговоры с деревнями. Лапин, составьте список товаров для обмена.
— А пока что? — подал голос Кудряшов. — Людям уже сегодня есть нечего.
— Есть еще идея, — я достал второй лист карты. — Здесь, в десяти верстах, старый лесничий живет. Охотник. Наверняка мясо найдется.
— Медвежатина да лосятина? — скептически хмыкнул Рихтер. — Не по уставу вроде.
— Сейчас не до уставов, Александр Карлович. Главное людей накормить.
Зорина вдруг оживилась:
— У меня в госпитале травы сушеные остались. Можно отвар делать витаминный. Хоть какая-то поддержка организму.
К вечеру план начал воплощаться. Глушков с переводчиком отправились объезжать деревни. К леснику поехал опытный охотник Мухаметшин. С ним старик должен был найти общий язык.
Я вышел проверить посты. Мороз крепчал, термометр показывал минус двадцать пять.
На буровой, несмотря на холод, продолжалась работа. Люди кутались в тулупы, грели руки у жаровен, но не уходили. Понимали, что каждый метр проходки приближает победу.
В голове крутились планы операции против банды, но сейчас их приходилось отложить. Сначала нужно решить продовольственный вопрос. Без сытых бойцов не будет и победы.
У полевой кухни все еще толпился народ. Михеич разливал какое-то варево, щедро сдабривая его перцем:
— Ешьте, родимые! Согревает хоть!
Проходя мимо госпиталя, я заметил свет в окне. Зорина склонилась над большим котлом, помешивая ароматный отвар:
— Зайдите, Леонид Иванович. Вам тоже не помешает укрепить силы.
Что-то в ее голосе заставило меня задержаться. Или просто захотелось ненадолго забыть о тревогах, любуясь, как ловко она управляется с травами и кореньями, как уверенно действуют ее тонкие пальцы.
Но за окном уже сгущались сумерки. Дел впереди много, и с продовольствием, и с бандой. Каждую проблему нужно решать по очереди. И сейчас главное — накормить людей. А личное подождет.
Поэтому я отказался.
Глушков с переводчиком Ахметзяном объезжали деревни третий день. В каждой действовали по отработанной схеме. Сначала к мулле или старосте, потом общий сход, затем поочередный обход дворов.