— Прошу сюда, товарищи, — я указал на приземистое строение, похожее на кузницу. — Здесь начинается процесс очистки.
Внутри помещения было жарко. Островский, в распахнутом халате, колдовал над рядом стеклянных колб. На стенах висели графики и таблицы.
— Начинаем с отстойников, — показывал я схему. — Нефть проходит через систему известковых ловушек, где происходит первичная очистка от сероводорода.
— Известь? — недоверчиво переспросил Джафаров. — Слишком примитивно.
— Зато эффективно, — возразил Островский. — Смотрите.
Он открыл кран. В стеклянный цилиндр полилась черная маслянистая жидкость.
— Это сырая нефть, — пояснил химик. — А теперь…
Он добавил какой-то раствор. Нефть начала светлеть на глазах.
— Потрясающе, — пробормотал Малахов, принюхиваясь. — Запах сероводорода почти исчез.
— Дальше идет катализация, — продолжал Островский, но осекся под моим взглядом. — То есть, процесс доочистки на железных опилках.
— Опилки? — Джафаров снова скривился. — В Баку такое не пройдет.
— Зато у нас проходит, — спокойно ответил я. — Результаты анализов перед вами.
Изваров впился глазами в цифры:
— Невероятно! Снижение содержания серы в четыре раза!
Курбатов с интересом разглядывал установку:
— А производительность какая?
— Пока пятьдесят тонн в сутки. Но это только опытный образец.
Студеницкий что-то быстро записывал в блокнот. Малахов отбирал пробы очищенной нефти. А Бессонов… Бессонов вдруг задал неожиданный вопрос:
— А где храните серу?
— Пока сжигаем на факелах, — ответил я. — Но уже проектируем установку для получения серной кислоты.
— И правильно делаете, — негромко заметил Изваров. — Такое сырье не должно пропадать.
Он в который раз многозначительно переглянулся с Малаховым. Военные инженеры явно оценили промышленный потенциал нашей нефти.
Островский тем временем демонстрировал последнюю стадию очистки:
— А здесь происходит финальная обработка щелочным раствором. Обратите внимание на цвет и прозрачность конечного продукта.
В пробирке действительно плескалась почти прозрачная желтоватая жидкость, ничем не напоминавшая исходную черную массу.
— М-да, — протянул Курбатов. — Впечатляет. Хотя установка, конечно, кустарная…
— Зато работает, — твердо сказал я. — А усовершенствовать всегда успеем.
Джафаров все еще хмурился, но возразить было нечего. Цифры в протоколах анализов говорили сами за себя.
Когда комиссия направилась к выходу, я заметил, как Бессонов опять сфотографировал схему очистки на стене. Что ж, пусть. Нам скрывать нечего.
В штабной палатке жарко. Рихтер развесил на стенах чертежи и карты. На столе разложили геологические разрезы и таблицы с результатами бурения.
— Итак, товарищи, — начал я, показывая на карту. — Предлагаем начать разработку месторождения с этого участка. Здесь уже подтверждены запасы.
— Подтверждены? — перебил Джафаров. — Одна скважина — это не подтверждение. Нужно пробурить минимум десяток разведочных.
— И потерять год? — возразил Курбатов. — Стране нужна нефть. Сейчас, а не потом.
Рихтер развернул схему расположения скважин:
— Мы предлагаем другой подход. Вот здесь и здесь ставим эксплуатационные скважины. А параллельно ведем разведочное бурение по сетке.
— С такими дебитами можно и подождать, — Джафаров постучал карандашом по графику добычи. — В Баку одна скважина дает больше.
— Зато здесь интересное качество, — вмешался Малахов. — Избыточное содержание серы дает возможности для побочных продуктов.
— Вот именно, — поддержал его Изваров. — Продуктов, необходимых для оборонной промышленности.
— Товарищи, давайте вернемся к технической стороне, — прервал я начинающийся спор. — Смотрите: вот все данные геологической разведки.
Кудряшов, до того молчавший, развернул записи:
— По характеру пород и структуре пластов можно уверенно говорить о крупном месторождении. Вот результаты анализа керна.
— В теории все красиво, — не сдавался Джафаров. — А на практике? Где инфраструктура? Где квалифицированные кадры?
— С кадрами решим, — спокойно ответил я. — Уже организовали курсы подготовки буровиков. Из местных крестьян получаются отличные рабочие.
Студеницкий поднял голову от бумаг:
— А транспортировка? До железной дороги тридцать верст.
— Проложим узкоколейку. Проект уже готов. Кстати, согласован с военными. Мы уже начали прокладывать.