— Порох? При сероводороде? — я покачал головой. — Рисковать не будем. Действуем по инструкции.
Работа закипела. В свете прожекторов мелькали фигуры рабочих. Кузьмин с бригадой, обжигая руки о ледяной металл, спешно монтировал обводную линию. Рихтер налаживал новую систему обогрева.
Джафаров больше не язвил, молча наблюдая за слаженной работой команды. Курбатов что-то быстро записывал в блокнот. А Бессонов просто фотографировал, методично фиксируя каждый этап устранения аварии.
Внезапно в морозном воздухе отчетливо запахло сероводородом.
— Противогазы! — крикнул я, но люди уже сами тянулись к спасательным сумкам на поясах.
Теперь работали молча, экономя дыхание. Каждое движение давалось с трудом. Одежда на морозе встала колом, противогазные маски обмерзали на лету.
Но никто не ушел, не спрятался в тепло. Все понимали, что установку нужно спасти. Иначе весь промысел встанет.
Прошел час изнурительной работы. Новая обвязка труб постепенно обретала форму. Кузьмин с бригадой варили последние швы, защищая пламя горелок от ветра самодельными экранами.
— Давление в норме! — глухо прозвучал сквозь маску противогаза голос Островского. — Можно пробовать пускать раствор.
— Рихтер, как обогрев? — я повернулся к старому инженеру.
— Готово. Пустили пар по всему контуру. Теперь не замерзнет.
Курбатов, до того молча наблюдавший за работой, вдруг спросил:
— А часто у вас такие… неприятности?
— Разное бывает, — уклончиво ответил я. — Зима покажет все слабые места.
— Но справляетесь же, — неожиданно поддержал Изваров. — Я бы сказал, образцово справляетесь.
Джафаров только хмыкнул, но на этот раз без прежней язвительности.
Постепенно установка оживала. Насосы заработали ровно, без прежних перебоев. Пар окутывал трубы плотным защитным коконом.
— Можно снимать противогазы, — объявил Островский, проверив показания газоанализатора. — Воздух чистый.
Люди устало стягивали обмерзшие маски. На лицах остались глубокие красные полосы от резиновых ремней.
— Ну что ж, — Курбатов застегнул воротник тулупа. — Пожалуй, на сегодня хватит. Утром продолжим проверку.
Когда комиссия ушла, я задержался у установки. Рихтер, вытирая заиндевевшую бороду, негромко сказал:
— А ведь это даже кстати получилось, Леонид Иванович. Они своими глазами увидели, как мы работаем.
Я кивнул. Действительно, ничего не могло лучше показать истинную цену нашей работы, чем эта ночная схватка с морозом.
Следующее утро выдалось ясным и морозным. Солнце, поднимаясь над заснеженной степью, окрасило верхушку буровой вышки в розовый цвет. Пар от установки очистки поднимался ровными белыми столбами. Система работала как часы.
Члены комиссии собрались в лаборатории. Островский, несмотря на бессонную ночь, энергично демонстрировал результаты анализов:
— Обратите внимание на фракционный состав, — он поднял пробирку с очищенной нефтью. — После обработки содержание серы снизилось до приемлемого уровня, а легкие фракции и вовсе нейтрализованы.
— Покажите цифры, — прервал Джафаров, но в его голосе уже не слышалось прежнего скептицизма.
Малахов склонился над таблицами.
— А качество очистки стабильное? — поинтересовался Курбатов, стоявший рядом. — После ночной аварии параметры не изменились?
— Проверьте сами, — Островский протянул свежие пробы. — Отбор делали час назад.
Пока химики колдовали над анализами, я развернул на столе уточненный план развития промысла:
— Вот здесь планируем построить постоянное нефтехранилище. Тут — расширить установку очистки. А по этой линии пойдет узкоколейка до станции.
Студеницкий быстро набрасывал цифры в блокноте:
— А рабочая сила? Жилье? Снабжение?
— Под строительство поселка уже отвели участок, — я показал на карте. — К весне начнем возводить бараки. Из окрестных деревень люди сами просятся на работу.
— Хм… — Джафаров придирчиво изучал схему. — А не слишком оптимистично? Такие объемы добычи в здешних условиях так быстро не освоить.
— Не слишком, — твердо ответил я. — Месторождение того стоит.
Курбатов поднял голову от документов:
— Что ж, товарищи, картина ясная. Будем рекомендовать включить промысел в план первоочередного освоения. С соответствующим финансированием и материальным обеспечением.
— При условии строгого контроля за технической безопасностью, — добавил Бессонов. — Особенно учитывая специфику нефти.
— Разумеется, — согласился я. — Мы сами заинтересованы в надежной работе.