— А образцы нефти мы все-таки возьмем, — Малахов многозначительно посмотрел на Изварова. — Для углубленного исследования.
Я понимал, что военных инженеров интересуют оборонные перспективы нашей высокосернистой нефти. Что ж, пусть изучают.
К полудню комиссия собралась в обратный путь. Санный поезд уже ждал у ворот промысла.
— Не ожидал, честно говоря, — признался Джафаров, застегивая тулуп. — Думал, тут так… полукустарная добыча. А у вас серьезное дело налаживается.
— Будем рекомендовать расширение работ, — поддержал Курбатов. — С выходом на промышленные объемы добычи.
Бессонов молча откозырял, но в его взгляде я прочел одобрение.
Когда сани тронулись в путь, Рихтер, провожая гостей, негромко сказал:
— А ведь поверили. Даже этот бакинский скептик.
— Поверили, — кивнул я. — Только посмотрим, что теперь в Москве скажут. Там все могут перевернуть с ног на голову.
Впереди ждала большая работа. Но первый серьезный барьер мы преодолели. Промысел получил официальное признание.
Я проводил взглядом санный обоз с членами комиссии, скрывшийся за поворотом лесной дороги. На промысле возобновилась обычная работа. Морозный воздух звенел от металлического лязга инструментов и глухих ударов паровых механизмов.
В лабораторию неожиданно вбежал молодой геолог Никитин, раскрасневшийся от мороза:
— Леонид Иванович! Михаил Петрович просит срочно подойти! Там странное с давлением творится…
В лаборатории Кудряшов склонился над свежими записями из журнала измерений. Его обычно спокойное лицо выражало тревогу.
— Взгляните, — он протянул мне графики. — За последний час давление подскочило еще на пятьдесят атмосфер. Такого роста мы никогда не наблюдали.
Я быстро просмотрел цифры. Действительно, картина складывалась тревожная.
— Рихтера сюда, — распорядился я. — И образцы пород с последнего замера давайте посмотрим.
Никитин торопливо выложил на стол керн, только что поднятый с новой глубины. В свете керосиновой лампы порода странно поблескивала.
Появился Рихтер, на ходу протирая запотевшие очки:
— Что у нас, Леонид Иванович?
— Александр Карлович, боюсь, у нас проблема с давлением. Оно растет слишком быстро.
Кудряшов развернул новый график:
— Смотрите на эти пики. Обычное оборудование может не выдержать. А судя по структуре пород, давление продолжит расти.
В лаборатории повисла напряженная тишина. Слышно было только потрескивание фитиля в лампе да глухие удары парового молота с буровой.
— Надо срочно укреплять противовыбросовое оборудование, — задумчиво произнес Рихтер. — И усиливать контроль за всеми скважинами.
Я развернул на столе карту геологических разрезов:
— Согласен. Михаил Петрович, организуйте дополнительные замеры по всему участку. Нам нужна полная картина распределения давления.
Кудряшов раскладывал планшеты для новой серии измерений:
— Отправлю людей прямо сейчас. Хотя как им работать в такой мороз?
— Мороз подождет, — отрезал я. — А вот взрыв на скважине ждать не станет.
Я склонился над графиками, вчитываясь в цифры. Ситуация складывалась действительно опасная. При первом фонтане, вышедшей недавно, давление хоть и достигло четырехсот атмосфер, но держалось стабильно. А сейчас оно росло непрерывно, как зловещий предвестник подземной катастрофы.
— Михаил Петрович, — обратился я к Кудряшову. — Объясните разницу с прошлым выбросом.
Геолог развернул схему пластов:
— В прошлый раз, Леонид Иванович, мы имели дело с локальным скоплением газа под высоким давлением. Как только пробили перемычку, газ пошел на поверхность. Опасно, но контролируемо. А сейчас… — он провел карандашом по разрезу. — Сейчас давление растет по всему пласту. Словно снизу поступает энергия из какого-то гигантского резервуара.
— И чем это грозит? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Если давление продолжит расти, может произойти гидроразрыв пласта. Трещины пойдут во все стороны. Тогда нефть и газ начнут прорываться сразу во многих местах. А учитывая высокое содержание сероводорода…
Он не договорил, но все поняли. При таком развитии событий весь промысел может превратиться в огромный ядовитый факел.
— Надо срочно усиливать контроль за всеми скважинами, — подытожил я. — Рихтер, ваши соображения?
Старый инженер поглядел по сторонам:
— Можно попробовать создать систему перехватывающих скважин. Пробурить сетку неглубоких разгрузочных стволов, чтобы снизить общее давление в пласте.