Я зачитал список ответственных за каждое направление:
— Рихтер — проектирование и строительство нефтепровода. Лапин — поставки материалов и оборудования. Кудряшов — геологическое обеспечение строительства. Глушков — организация строительства узкоколейки и охрана объектов. Валиулин — поддержание стабильной добычи нефти. Островский — создание антикоррозионных покрытий и системы очистки газа. Зорина — проектирование медицинских учреждений и контроль санитарных условий.
Я обвел взглядом усталые, но решительные лица:
— Каждый из вас получит уточненный план работ к завтрашнему утру. Нам надо действовать слаженно, помогать друг другу. Только так мы сможем превратить этот временный лагерь в настоящий промышленный центр.
Когда совещание закончилось и люди начали расходиться, я задержал Рихтера:
— Александр Карлович, на пару слов.
Когда мы остались вдвоем, старый инженер с хитрой улыбкой посмотрел на меня:
— Знаете, Леонид Иванович, я много повидал на своем веку. Строил заводы в Сибири, нефтепромыслы в Баку, доки в Архангельске… Но такого размаха в таких диких условиях еще не встречал.
— Слишком амбициозно? — спросил я.
— Амбициозно, — согласился он. — Но выполнимо, если действовать с умом. — Он помедлил, поглаживая седеющую бороду. — И знаете, что самое удивительное? Люди верят в эти планы. Верят в вас.
— В нас, — поправил я. — Без команды я никто.
Рихтер понимающе кивнул и направился к выходу, но у самого полога обернулся:
— Кстати, хотел спросить… Эта идея с электростанцией на попутном газе. Откуда она?
Я на мгновение замер, подбирая слова:
— Читал об экспериментах в этом направлении. В Америке, кажется, что-то подобное пробовали.
— Хм, — Рихтер задумчиво потер подбородок. — Не слышал. Но идея действительно блестящая. Превратить проблему в решение… — Он тихо хмыкнул. — Интересный вы человек, Леонид Иванович. Полный сюрпризов.
Когда инженер вышел, я остался один среди чертежей и карт. За брезентовыми стенами палатки слышались голоса рабочих, скрип полозьев по снегу, металлический лязг инструментов — обычные звуки промысла.
Я убрал карты в планшет, аккуратно свернул чертежи. Вышел наружу, отправился смотреть места будущего строительства.
После обеда мы встретились с инженерами, чтобы обсудить детали проекта.
На карте, расстеленной над наспех сколоченным столом, красной чертой пролегала трасса будущего нефтепровода. Тридцать километров через болота, перелески и овраги до железнодорожной станции в Бугульме. Линия, тонкая на бумаге, в реальности должна была превратиться в стальную артерию, по которой потечет нефть второго Баку.
— Первый участок, пять километров, начнем от основной скважины, — я водил карандашом по карте, показывая Рихтеру и вновь прибывшему инженеру-трубопроводчику Савину маршрут. — Здесь поставим промежуточную насосную станцию.
Савин, невысокий плотный мужчина с гладко выбритым лицом и пронзительными серыми глазами, критически рассматривал схему.
— Уклон слишком большой, Леонид Иванович, — он постукивал по карте карандашом. — Придется ставить дополнительные компенсаторы на спусках. А это лишний металл, дополнительные сварные швы.
— Другого маршрута нет, — возразил я. — Обходить возвышенность — значит удлинять трассу вдвое.
— Тогда предлагаю изменить конструкцию, — Савин развернул свой чертеж. — Компенсаторы лиры в местах наибольшего уклона, а между ними промежуточные анкеры. Так удержим трубу на склоне даже при температурных колебаниях.
Рихтер с интересом изучал предложенную схему:
— Разумно. Но останется проблема с коррозией внутренних стенок.
— Над этим работает Островский, — я указал на схему химической лаборатории, где последние дни не гас свет. — Его первые образцы защитных покрытий уже проходят испытания.
Мы обсуждали технические детали, когда в палатку вошла Зорина. Порыв ветра растрепал ее русые волосы, а щеки раскраснелись от мороза. Она держала медицинскую сумку, видимо, только что вернулась с обхода.
— Прошу прощения, товарищи, — она остановилась у входа. — Леонид Иванович, нужно обсудить план прививок для строительных бригад. С увеличением численности рабочих возрастает риск эпидемий.
— Конечно, Мария Сергеевна, — я почувствовал, как сердце делает предательский кульбит. — Александр Карлович, продолжайте с товарищем Савиным. Я присоединюсь через полчаса.
Когда мы с Зориной вышли на морозный воздух, между нами повисло странное напряжение. После того утреннего разговора прошел всего день, но каждая встреча словно отдаляла нас друг от друга.