Девушка держалась подчеркнуто официально, избегала оставаться наедине. Что случилось, мы же вроде не ссорились?
— Мне действительно нужно обсудить план прививок, — произнесла она, направляясь к медпункту. — С прибытием новых рабочих риск тифа и дизентерии возрастает.
— Разумеется, — кивнул я, пытаясь поймать ее взгляд. — Но, может быть, сначала выпьем чаю? День выдался холодным.
— У меня много работы, Леонид Иванович, — она впервые за эти дни прямо посмотрела на меня, и в ее глазах читалась какая-то настороженность.
— Маша, что случилось? — спросил я, когда мы поравнялись с пустой бытовкой, где никто не мог нас услышать. — Ты избегаешь меня.
Она остановилась, поправила выбившуюся из-под шапки прядь волос:
— Ничего не случилось. Просто… я слышала некоторые разговоры.
— Разговоры? — я непонимающе нахмурился.
— О вашей… репутации в Москве, — она опустила глаза. — Приехала новая медсестра Полякова. Она работала на Горьковском автомобильном заводе, где вы тоже руководили, знает многих.
Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, и вовсе не от мороза. Возможно, моя репутация, оставляла желать лучшего.
Отрывочные сведения из писем, документов и случайных разговоров складывались в образ человека, небрежно относящегося к женщинам. Представляю, какие там слухи ходили о нас с Варварой.
— Маша, послушай…
— Не нужно объяснений, — она покачала головой. — Ваша личная жизнь — это ваше дело. Просто… я не хочу становиться очередным увлечением, о котором забудут, когда экспедиция закончится.
Снежинки, крупные и пушистые, начали падать с серого неба, оседая на ее ресницах. Я хотел объяснить, что тот Краснов и я — совершенно разные люди, но как доказать это девушке?
— Я не тот человек, о котором ты слышала, — только и сказал я. — Люди меняются, Маша.
— Возможно, — в ее голосе слышалось сомнение. — Но сейчас главное — работа. Нам нельзя отвлекаться.
С этими словами она направилась к медпункту, оставив меня стоять под падающим снегом с тяжелым чувством в груди. Сложно строить отношения, когда прошлое другого человека довлеет над тобой.
Глава 20
Стройка
Следующие дни превратились в непрерывную череду организационных мероприятий. Прибывали новые специалисты, доставлялось оборудование, размечалась трасса нефтепровода.
Савин развернул полевую мастерскую, где проводились испытания труб и соединений. Рихтер колдовал над чертежами насосных станций. Кудряшов с бригадой геологов исследовал грунты по трассе, выявляя опасные участки.
— Здесь болото, — докладывал он, указывая на карте проблемные места. — Зимой промерзло, но весной поплывет. Придется делать свайное основание.
— Понадобится лес, много леса, — отмечал Лапин, подсчитывая материалы. — Надо начинать заготовку сейчас, пока морозы.
Я выделил отдельную бригаду лесорубов под руководством опытного уральского плотника Ермолаева. Двадцать крепких мужиков отправились в тайгу рубить сосны и лиственницы для будущих опор трубопровода.
На третий день прибыл первый эшелон с трубами. Разгружали вручную, укладывая штабелями вдоль расчищенной просеки, начало будущей трассы узкоколейки.
— Сталь хорошая, уральская, — одобрительно постукивал по трубам Савин. — Но для нашей сернистой нефти этого недостаточно.
Островский, перепачканный какими-то химикатами, притащил ведро с густой темно-коричневой массой:
— Вот, испытайте покрытие. Смесь бакелитовой смолы с асбестовым наполнителем. При нагревании полимеризуется, образуя прочную защитную пленку.
Савин скептически осмотрел субстанцию, но согласился испытать ее на двух пробных отрезках трубы.
— Сначала на малых образцах проверим, — проворчал он. — А то как бы трубы не забить вашей химией.
— Проверяйте сколько угодно, — пожал плечами Островский. — Но это покрытие выдержало двухнедельное воздействие концентрированной серной кислоты без видимых повреждений.
К вечеру пятого дня после совещания первые пятьсот метров трассы были размечены вешками. Бригада землекопов начала рыть траншею там, где грунт поддавался. В скальных местах пришлось применить динамит. Глухие взрывы разносились по промыслу, распугивая таежное зверье.
На шестой день произошло сразу два события: пришла телеграмма о выделении нам двух сварочных аппаратов от Уралмаша и случилась первая серьезная авария на разметке.