Один из геодезистов, не заметив промоины под снегом, провалился по пояс в ледяную воду. Его быстро вытащили, но к вечеру поднялась температура. Пришлось вызывать Зорину.
Она появилась в бараке, где разместили заболевшего, с медицинской сумкой и решительным выражением лица.
— Воспаление легких, — диагностировала она после осмотра. — Нужно срочно в тепло и лекарства.
Я распорядился выделить печь-буржуйку для обогрева и отправил нарочного в Бугульму за медикаментами.
— Как он? — спросил я, когда мы вышли из барака.
— Жить будет, если не будет осложнений, — ответила Зорина, снимая перчатки. — Но работать сможет не раньше чем через две недели.
Мы стояли на морозе, окруженные заснеженными елями. Из трубы барака вился дымок, окрашенный в розовый цвет заходящим солнцем. Момент казался подходящим для разговора.
— Маша, — начал я. — Насчет того, что ты слышала…
— Леонид Иванович, — она подняла руку, останавливая меня. — Я не имею права осуждать вас. Но и не хочу торопиться. На промысле достаточно сплетен и без того.
— Я не тот человек, которым был в Москве и в Нижнем Новгороде, — произнес я, четко выговаривая каждое слово. — Здесь, среди болот и нефтяных вышек, я нашел настоящего себя. И в этом настоящем ты занимаешь особое место.
Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно ища подтверждение искренности:
— Время покажет, — наконец произнесла она. — А сейчас мне пора. Нужно подготовить перевязочные материалы.
Когда она ушла, я остался стоять в одиночестве, глядя на темнеющее небо. Иногда прошлое становится самым серьезным препятствием в настоящем.
На седьмой день прибыли первые секции полевой узкоколейной железной дороги — декавильки. Небольшие рельсы, шпалы, крепежные элементы — все аккуратно упаковано и пронумеровано.
Глушков, имевший опыт прокладки полевых железных дорог еще в Гражданскую, руководил разгрузкой и сортировкой.
— Отличный комплект, товарищ Краснов, — докладывал он, поглаживая щетину на подбородке. — Рельсы трехдюймовые, для паровоза легкого типа вполне подходят. И шпалы металлические, на деревянных подкладках, для наших условий самое то.
— Сколько времени займет сборка первого километра? — спросил я, разглядывая аккуратные секции.
— При хорошей организации и погоде — дня три-четыре, — прикинул Глушков. — Но нужна подготовленная трасса с утрамбованным полотном. Иначе весной все поплывет.
Я распорядился перебросить часть землекопов с трассы нефтепровода на подготовку полотна для узкоколейки. Приоритеты приходилось менять на ходу, реагируя на поступление материалов и оборудования.
К обеду получил радостное известие от Островского. Его защитное покрытие выдержало все испытания.
— Посмотрите, Леонид Иванович, — химик протягивал мне два образца трубы. — Этот, с покрытием, пролежал в нашей нефти неделю. Ни следа коррозии. А контрольный уже начал разъедаться.
— Отлично, — я внимательно осмотрел образцы. — Сможем наладить производство в нужных объемах?
— При условии поставки компонентов — да, — кивнул Островский. — Но нужна специальная установка для нанесения покрытия. Лучше на заводе, до доставки труб.
— Сделаем запрос в наркомат, — решил я. — А пока будем покрывать вручную, хотя бы критические участки.
Вечером того же дня получил тревожное сообщение от Кудряшова:
— На пятом километре трассы обнаружена карстовая полость, — докладывал геолог, раскладывая на столе схемы разрезов. — Глубина залегания от трех до пяти метров. Протяженность около двухсот метров.
— Обойти можно? — спросил я, изучая карту.
— Можно, но это удлинит трассу на километр, — Кудряшов показывал альтернативный маршрут. — Придется делать два дополнительных поворота.
Я взвесил все «за» и «против»:
— Безопасность важнее. Корректируем маршрут. Нельзя рисковать трубопроводом, особенно с учетом наших агрессивных условий.
Перед сном я заглянул в медпункт, надеясь увидеть Зорину, но встретил только новую медсестру Полякову, полную женщину лет сорока с недоверчивым взглядом.
— Мария Сергеевна у больного, — сухо сообщила она, поджав губы. — Что-то передать?
— Нет, ничего, — я повернулся, чтобы уйти, но услышал за спиной:
— Не отвлекайте ее понапрасну, товарищ начальник. У нее и без того работы много.
Я молча вышел, понимая источник настороженности Зориной. Сплетни распространяются быстрее нефти.
Следующий день выдался особенно напряженным. С утра пришла телеграмма из наркомата:
«УСКОРЬТЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НЕФТЕПРОВОДА ТЧК ТРЕБУЕТСЯ НЕФТЬ ДЛЯ ОБОРОННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ТЧК ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ РЕСУРСЫ ВЫДЕЛЕНЫ ТЧК ЖДЕМ РЕЗУЛЬТАТОВ ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ».