Конечным пунктом маршрута оказался круглый каменный грот. Своей «планировкой» он в точности походил на тот, в котором ежей поймали глыбни. Имелись даже зелёные вкрапления в своде и основании. Вся разница заключалась лишь в том, что в этом гроте вдоль стен лежали крупные шарообразные валуны. Ну, и ещё здесь не росли светогрибы. Хорошо хоть, что фонарь каким-то чудом остался при сотнике. Пройдя в грот, глыбни «сгрузили» пленников в его центре, а сами остались стоять вокруг них. Выпущенные ежи быстро собрались в плотную кучку, держа руки на оружии. Не произнося ни слова, они выжидали, что же будет дальше. Даже взвинченный Ёршик молча замер на плече у Зырка и лишь нервно сопел.
Надо сказать, хоть шнырк и не осознавал сложившейся ситуации в том же объёме, что и люды, но повод для беспокойства у него тоже был. Ещё на подходе к гроту таинственное бормотание стало заметно громче, словно именно здесь и был его источник. Расположенные вдоль стен валуны косвенно подтверждали эту догадку. Вспоминался недавно (и неумышленно) спасённый от гигантской ползухи каменоид. Неужели глыбни находились в союзе с этими таинственными неорганическими созданиями?
Внезапно неразборчивое бормотание в головах стихло. Спустя мгновенье оно раздалось снова, только если до этого казалось, что голосов было много, теперь, как будто бы, говорил кто-то один. При этом, хотя шёпот и не стал громче, звучал он уже как-то более отчётливо. Складывалось впечатление, что он был обращён непосредственно к ежам.
Шёпот… Ключ неожиданно вспомнил свой «разговор» с Горном. «Ты можешь понимать чужую речь, независимо от способа её передачи», - кажется, как-то так говорила его галлюцинация. Ключ напряг все свои чувства, в попытке разобрать, что же говорит таинственный шептун. И к его величайшему изумлению, это принесло результат!
«…вторглись в наше пространство и уничтожили одного стерегущего, – отчётливо расслышал Гаечник, - Засим, заслуживаете примерного наказания…».
Ключ лихорадочно пытался понять, как именно каменоид воспроизводит свою речь. Она явно передавалась без помощи звуков, так как звучала прямо в голове. Не найдя ответ, Гаечник решил действовать по наитию. Он напряг все свои душевные силы и мысленно возопил: «Возражаю!»
В гроте наступила гробовая тишина. По правде сказать, не считая сопения Ёршика, тут и без того не было слышно ни единого звука. Вот только после «мыслекрика» Ключа оборвалась даже таинственная речь непонятной природы. После затянувшейся паузы «шёпот» раздался снова.
«Что?» - по интонации «говорившего» было трудно понять изумлён тот или нет. Его тон даже не казался вопросительным, об этом можно было судить только исходя из контекста.
«Это была самооборона», - Ключ выдал самый убедительный, на его взгляд, довод.
«Ты знаешь наш язык(?)» - опять непонятно, вопрос это или утверждение.
«Как оказалось, да», - мысленно ответил Ключ, решив, что всё-таки первое.
«Что ты такое?»
«Я… - Ключ ненадолго задумался, есть ли, аналогичное его имени, «слово» в языке каменоидов. Решив, что это не так уж и важно, он продолжил, - Я гость».
«Гость(?), - толи переспросил, толи просто повторил собеседник, - Гость так гость. Я Громоздкий-Шероховатый-Облый – старейший из осмысляющих. Прежде нам не приходилось разговаривать с неминеральными формами жизни.
«Взаимно, - признался Ключ и, найдя взглядом самый крупный булыжник, раза в два больше него самого, решил уточнить, - Вы самый большой из собравшихся… осмысляющих?»
«Именно»
«А я тот, что одноглазый»
По земле прошла едва уловимая дрожь. Это заметно обеспокоило сослуживцев Ключа, которые не были в курсе идущего разговора. Однако каждый из них по-прежнему продолжал выжидающе молчать. После этого снова раздался «голос» каменоида:
«Каждый из вас имеет две точки опоры и весит примерно одну десятую от моей массы, а те данные, что ты предоставил, мне ни о чём не говорят».
Ключ пришёл к выводу, что чувства восприятия мира у каменоидов сильно отличаются от людских. Наверное, проще слепому от рождения объяснить тонкости различия между пурпурным цветом и сиреневым, чем подробно описать живому валуну свою внешность. Втянувшись в разговор, Гаечник решил задать, один интересовавший его, вопрос. Тот касался глыбней: