***
Скрепа Стенобой лежала в постели и, подперев голову ладошкой, наблюдала, как под стеклом кружится белая мешанина. Рядом с ней, на прикроватной тумбочке, стояло «Вьюжное шале» - мамин подарок на восьмилетие. Это был небольшой заводной сувенир, собранный подгорными мастерами.
«Вьюжное шале» представляло собой миниатюрный надгорный пейзаж, накрытый, заполненным водой, стеклянным куполом. На заснеженной площадке стоял крохотный домик, жмущийся к обледенелой скале, являющейся также задней стенкой всей конструкции. С обратной стороны этой скалы располагались: углубление для свечи и заводной механизм.
Механическое устройство во «Вьюжном шале» имело много общего с гномьим чередомером, и при хорошем заводе могло проработать добрых полночи. Его задачей было вращать, скрытый за проволочным кустарником, маленький вентилятор, гоняющий воду под куполом. В данный момент механизм был заведён, из-за чего вокруг домика кружились вихри искусственного снега. Вместе с этим в застеклённых, покрытых тонким «морозным» узором, окнах горел свет от зажжённой свечи[1].
Скрепа могла подолгу смотреть на «Вьюжное шале», не отрываясь. Оно дарило ей чувство безмятежности. Этакий островок уюта посреди зимней метели. В последние годы вместе со снегом под куполом кружился маленький отвалившийся флюгер. Из-за этого разразившаяся вокруг домика непогода казалось ещё более яростной.
Для обитателей горных недр подобные пейзажи были непривычны. Многие гномы за свою жизнь ни разу даже не видели настоящий снег. Вот только мама принцессы долгое время жила на поверхности. Своим подарком она хотела показать дочери, что красота существует и за пределами родных подземелий. Как же Скрепе её сейчас не хватало!
Раздался тихий стук, и дверь в опочивальню бесшумно приоткрылась. В образовавшийся проём хлынул дрожащий свет зажжённой свечи.
- Не спишь, дорогая? – раздался голос отца.
- Ещё нет, - ответила Скрепа, поправляя на себе одеяло.
Всебератор Шпунт прошёл в покои дочери, прикрыв за собой дверь. Подойдя ближе, он присел на край постели и поставил подсвечник на тумбочку рядом с «Вьюжным шале».
- Извини, что долго не показывался, - сказал отец с виноватой улыбкой, - В последние ночи свалилось много дел, требующих личного вмешательства. Только сегодня вернулся из Рудоплавии.
- Да ничего. Я понимаю.
- Ну, это… как съездила в Техногор?
Скрепа внутренне собралась. Можно было долго юлить и уводить разговор от неприятной темы, но это дало бы лишь кратковременную отсрочку. Решив сразу перейти к делу, принцесса выпалила:
- Полагаю, ты уже в курсе, что свадьбы не будет?
Скрепа настороженно замолчала, выжидая ответной реакции. Несмотря на всю свою любовь к дочери, отец очень не любил, когда его всебераторская воля не исполнялась. И принцесса это прекрасно знала.
- В курсе, конечно. Весь двор об этом знает, - ответил Шпунт с безмятежной улыбкой, развеивающей напряжение дочери, - По-своему, это даже хорошо. За последнее время красногномцы довольно сильно продвинулись вглубь наших недр. Не хочу нагнетать, но следующая у них на очереди Отвёртия.
- Всё настолько скверно? – нахмурилась Скрепа.
- Трудно сказать, но пока что ситуация складывается не в нашу пользу. Полагаю, разумнее будет вообще отложить все затеи с твоим замужеством до лучших времён.
- Если таковые ещё наступят…
- Наступят, - ободряюще заверил Шпунт, - У Панциря есть какой-то дерзкий план. Правда, деталей он пока не раскрывает, а вытягивать их из него силой я не хочу. Знаю, что служит не за страх, а за совесть.
- Старый тихушник, - фыркнула Скрепа.
- Принцессе не подобает так говорить, - Шпунт укоризненно покачал головой, - Особенно о столь почтенном гноме.
Скрепа шумно вздохнула и страдальчески посмотрела на отца. Великосветский тон ей никогда особо не нравился, поэтому без крайней необходимости она им обычно не пользовалась. И уж тем более не видела смысла общаться на нём с родными и близкими.
- Ну, так ведь у нашего Панциря вечно ото всех какие-то тайны, - сказала Скрепа в своё оправдание, - Кстати, может, хоть ты знаешь, что это за новые войска такие с шипастым зверем на нашивках?