– Старший! Вон там ещё какой-то лаз!
***
Когда жирун схватил Зырка, от неожиданности тот не успел даже испугаться. Глядя на тучные телеса и худые лапищи голодной твари, гоблин лишь отрешённо подумал: «На упавшего снеговика похож, если того кожей обтянуть». Затем всё вокруг как-то резко завертелось, и на краткий миг Зырк обнаружил себя летящим в воздухе. Неуправляемый полёт предсказуемо завершился столкновением. Во что или в кого гоблин врезался, он сам не понял. После этого он ещё по инерции прокатился кубарем несколько среднеростов. Повезло хоть, что грунт был не особо твёрдым. Вот только в определённый момент земля под Зырком внезапно кончилась…
Снова полёт. На сей раз, он закончился ударом об воду. Впрочем, Зырк ещё до него умудрился отбить себе всё, что только можно. Теперь он искренне надеялся, что на этом его неконтролируемые перемещения в пространстве благополучно закончились. Не успел барахтающийся гоблин проморгаться от попавшей в глаза воды, как почувствовал у себя на лбу чьи-то мокрые лапки. Зырку захотелось немедленно стряхнуть бесцеремонную тварь. К счастью, он вовремя сообразил, что это всего лишь Ёршик перебрался к нему на голову. Просто кроме неё над водой сейчас больше ничего не возвышалось.
Проморгавшись, Зырк разглядел поодаль впереди тускловатые огоньки диких светогрибов. После недолгих раздумий он поплыл к ближайшему берегу. Оставаться в студёной воде подземного озера ему совсем не хотелось. Это у гномов кожа такая, что им нипочём и холод пещер, и жар кузниц. Гоблинский же организм нежнее будет. Да и намокшая одежда со снаряжением ненавязчиво тянули ко дну. Хорошо ещё, что на Зырке был кожаный доспех, а не железная коплага.
Всё побережье густо заросло мокрылями. Нестройные ряды их сине-зелёных шляпок начинались от мелководья и тянулись дальше вглубь суши. Оскальзываясь на влаголюбивых грибах, росших практически сплошным ковром, Зырк выбрался на берег. Там он сразу принялся раздеваться. Возможности просушить одежду у него, конечно, не имелось, но нужно было ту хотя бы выжать. Рядом уже самозабвенно умывался Ёршик, лихорадочно натирая лапками мордочку. Внезапно раздался громкий возглас. Знакомый голос радостно проорал:
– Нашё-о-ол!
Зырк вдруг спохватился, что даже не удосужился, как следует оглядеться вокруг. Он резко обернулся. По озеру в его сторону медленно плыл Тинк. Сослуживец грёб одной рукой. Другой он старался держать дуговорот над головой, что получалось у него с большим трудом. Выбравшись на устойчивый грунт, Тинк в изнеможении плюхнулся прямо на мокрыли. Тяжело дыша, но в тоже время счастливо улыбаясь, он проговорил:
– Думал… что потерял… – при этом он похлопал ладонью положенный рядом дуговорот, – Пять раз нырял… пока не нашёл… Фух!
Зырку он сейчас напомнил Резака Куролеса. Совсем недавно тот так же лежал в грибах с блаженной полуулыбкой на лице. Вот прямо один в один! Хотя, чему тут удивляться? Эти двое, вроде как, старые друзья. При всех их очевидных различиях, определённая схожесть нет-нет да и проскальзывала.
Безмятежность на лице Тинка неожиданно сменилась какой-то напряжённостью. В его взоре появились серьёзность и сосредоточенность, а дыхание стало менее шумным. Тинк медленно подтянул дуговорот, положив тот себе на грудь. В таком положении он и застыл, явно к чему-то прислушиваясь. Зырк на всякий случай тоже замер, стараясь не издавать лишних звуков. Какое-то время оба гоблина находились в неподвижных позах. Один из них сжимал в руках оружие, а другой – скрученные штаны, из которых чуть раньше выжимал воду.
Вскоре, навостривший длинные уши, Зырк тоже услышал какие-то подозрительные звуки. Больше всего они напоминали сопение крупного зверя. Чуть позже удалось увидеть и того, кто их издавал. Издали к озеру неторопливо приближалась большая тёмная фигура. Не такая громадная, как у жируна, но точно крупнее, чем у косолапа. Когда она вплотную продвигалась мимо одного из дикорастущих светогрибов, Зырку представилась возможность рассмотреть её лучше. Это был крепко сложенный и, несомненно, могучий зверь. Сверху, от макушки и до самого крупа, его тело покрывал гибкий панцирь, состоящий из подвижных роговых пластин. Длинный, волочащийся по земле, хвост оканчивался увесистой костяной гирькой.
Зырку прежде уже доводилось видеть подобных животных. Правда, мельком и издали. Пыхтящий грузный зверь, пробиравшийся сейчас к водоёму, назывался крепошкур. Он считался исключительно грибоядным, то есть мясо, как пищу вообще не воспринимал (что для пещерной живности было очень нехарактерно). Несмотря на это, его нельзя было назвать миролюбивым и неопасным. Отсутствие плотоядных наклонностей он с лихвой компенсировал вспыльчивым норовом. А ещё у него было превосходное обоняние...