Так как тролли не в состоянии посмотреть на Гаяну с достаточно большого расстояния, никто не знает наверняка, как именно она выглядит. Обычно её представляют в виде огромного плывущего по космическому океану головастика. Также считается, что она может общаться с избранными ею героями и пророками, являясь им в образе прекрасной девушки. Девушки-тролля, разумеется.
Глава 13. Ближний нижне-запад
По-людски – широко распространённый на Пёстром Свете речевой оборот. Зачастую он ошибочно воспринимается просто, как «по-хорошему». Однако, в своём исходном смысле, он означает «как с равным» (в контексте «не как с животным»)…
Пятое живоцарство – ироничное название людов и других разумных существ. В пренебрежительно-насмешливой форме оно также применяется к высокомерным субъектам (будь то отдельные личности или целые народы). Согласно старинной подгорской классификации, вся органическая жизнь поделена на четыре больших живоцарства: животные, грибы, растения и микробы. Поскольку люды часто обижаются, когда их сравнивают с животными, гномьи мыслители в шутку отнесли их к отдельному живоцарству…
«Гномья речь: обороты, выражения, поговорки» Реторта Руночей.
– Кажись, я только что погостра видел.
Голос Шпателя отвлёк Тинка от созерцания, раскинувшегося впереди, грота. Зелёный с Кирпичником несли дневную вахту, пока их сослуживцы спали в маленькой пещере неподалёку. «Пост» часовых располагался на широкой каменной площадке. Та представляла собой плоский выступ, возвышающийся над остальным гротом на высоту вполовину гномьего роста. С площадки неплохо просматривалось всё близлежащее пространство. Правда, валяющиеся на ней целыми грудами камни, местами заслоняли обзор.
Послышалось шарканье сапогов. Шпатель вышел из-за высокой груды камней, на ходу затягивая ремень на штанах. Подойдя к гоблину, он присел рядом на подстеленный кусок ткани.
– Так уж прямо погостра? – недоверчиво спросил Тинк, – Может, гигантокрыса какого облезлого?
– Да не, гигантокрысы на задних лапах не ходят. Он это был – трупоед проклятый, – Шпатель даже поморщился от омерзения, – Безволосый и весь в каких-то пятнах пигментных. Сам, как вылитый мертвяк. Башка ещё такая… как у летучей мыши, только пучеглазая. Бррр! Про когтищи вообще молчу.
– И, где ты его увидел? – недоверие Тинка сменилось любопытством.
– Да там, – Шпатель, не глядя, махнул рукой в ту сторону, откуда недавно вышел, – Крался он такой, что-то вынюхивал. Потом меня увидел, да как даст дёру!
– Сам-то не испугался?
– Дык… мне к тому моменту уже нечем было. Только-только штаны подтянул.
Тинк недоумённо моргнул, а после прыснул со смеха. Ох уж этот незатейливый солдатский юмор. Шпатель тоже улыбнулся, уж с чем-чем, а с самоиронией у него было всё в порядке. Однако всё же, видимо, он предпочёл сменить тему, потому как неожиданно спросил:
– Кстати, скажи, ты ведь с Карандашом давно знаком?
– С Ключом-то? Ну, лет десять как. А что?
– Да как тебе сказать…
– Скажи как есть.
– Едрит-гранит… – Шпатель сделал глубокий вдох, – В общем, порой его странности меня пугают.
– Ах, вот ты о чём… боюсь, для меня он тоже во многом загадка, – Тинк развёл руками, – Но одно я могу сказать точно – нам его бояться не стоит.
Шпатель задумчиво кивнул. Судя по выражению лица, нечто подобное он и хотел услышать. Не зная, что ещё обсудить, оба недровика надолго замолчали. Шпатель с сосредоточенным видом смотрел куда-то перед собой. Возможно, всматривался в размытую границу света и тьмы, очерченную фонарём и прореженную тенями от камней. А может, размышлял о чём-то своём, уставившись в произвольную точку. У Тинка же не было желания ни напрягать зрение, ни забивать чем-то голову. Он отрешённо, и безо всякой цели, складывал из камушков башенку, которая то и дело норовила обрушиться.
Неподалёку раздался тихий шорох. Тинк вздрогнул и схватился за дуговорот. Кажется, во мраке мелькнули чьи-то блестящие глаза. Некстати вспомнился помянутый Шпателем погостр. Ни с того ни с сего Кирпичник вскочил со своего места и кинулся вперёд. Спрыгнув с площадки, гном на непродолжительное время пропал из виду. Внезапно раздалось рычание, заставившее Тинка внутренне напрячься. Однако в следующее мгновение над краем выступа показалась ухмыляющаяся физиономия Шпателя.