– Так, чем всё в итоге закончилось? – на сей раз своё любопытство не сдержал Тинк.
– Чем-чем? Побросали инструменты да разошлись. Ну, а гигантский колодец вскоре завалило. По всей видимости, снова не обошлось без вмешательства богов.
– Нда-а-а, – протянул Шпатель, – И какая тут мораль? Без разговоров работа продуктивнее?
– Это просто легенда о возникновении речи, – пожал плечами сотник, – Мораль для неё, если хочешь, можешь придумать сам.
Бур подошёл к большой куче пыльного тряпья и подковырнул её мыском сапога. Его глаза резко расширились. Он громко икнул, но тут же взял себя в руки и спокойным голосом проговорил:
– Похоже, это когда-то было одеждой. И под ней обломки костей. Гномьих.
У обоих солдат кровь отхлынула от лиц. Они начали неловко, даже боязливо, переминаться с ноги на ногу, словно под сапогами у них кишели змеи. Нервно сглотнув, Бур продолжил:
– По моим расчётам, над нами сейчас должно находиться Лихонедрие. Ближний нижне-запад, если конкретнее. Полагаю, то, что мы сейчас наблюдаем, это, так называемое, поганое кладбище. Очевидно, в тот колодец, – он указал на дыру в своде, – Сбрасывают после смерти тела преступников и бродяг.
– Едрит-гранит, как-то не по-людски это… – тихо промолвил Шпатель.
– В былые времена подобное имело место и в Черногномии, – отметил сотник, – К счастью, Гвоздь Мудрый своим указом это запретил. В целом, насколько мне известно, у гномов Лихонедрия практически такие же погребальные традиции, как и у нас. Зажиточных покойников хоронят в фамильных склепах. Тех, что попроще кремируют, а прах закапывают в поминальных клумбах. Поганые кладбища являются посмертным уделом лишь для самых низов общества.
– Ну, судя по запущенности, этим могильником уже давно не пользовались, – заметил Тинк с некоторым облегчением.
– Может быть, и так, – сказал Бур, задумчиво поглаживая бороду, – Но тогда почему поблизости отирался погостр?
Высказать свои предположения по данному поводу никто не успел. Пещерное эхо донесло звуки шаркающих шагов. Туннель, по которому пришли ежи, не являлся единственным входом в грот. Вскоре в одном из тёмных проходов показались чьи-то силуэты. Фигурами пришельцы походили на гномов, однако что-то в них было не так. Они не вышли на свет фонаря, а остановились поодаль в тени. Из-за этого их было трудно не то, что пристально разглядеть, но даже просто пересчитать. Навскидку же их собралось не меньше десятка.
Некоторое время пришельцы молча разглядывали притихший ежей, сверкая из темноты бусинами глаз. Затем они неожиданно издали синхронный толи вой, толи крик. Одновременно с этим устилавшие грот пыльные кучи пришли в движение…
***
Прошло не меньше половины черёда, а Тинк, Шпатель и Бур всё ещё не вернулись. Оставшиеся ежи за это время успели не только приготовить завтрак, но и съесть свои порции. В конце концов, Резак начал беспокоиться:
– Что-то их слишком долго нет. Надо сходить поискать.
– Ага, а они вернутся через пару минуль и уже нас не застанут, – возразил Зырк.
– А мы для них записку оставим. «Так, мол, и так. Не дождались, ушли на поиски. Если пришли, а нас нет, никуда не уходите. Скоро будем». Ключ, можешь свой блокнот одолжить?
Гаечник кивнул и принялся рыться в рюкзаке. Зырк тоже не стал оспаривать решение Резака, лишь равнодушно пожал плечами. Достав принадлежности для письма, Ключ передал их Куролесу. Тот открыл блокнот и начал чиркать в нём послание. Закончив, он быстро перечитал то, что у него получилось, и удовлетворённо кивнул. Вырвав исписанный листок, Резак положил его на видном месте. Ещё и камнем придавил уголок записки на всякий случай. Воздух в гроте казался неподвижным, без сквозняков, но предосторожность лишней не бывает. Как говорят в Мехнаре, судьба любит играться с теми, кто с ней играет.
Поиски немного затянулись. Спустя приблизительно три десятка минуль трое людов со шнырком нашли грот, заваленный пыльным тряпьём. Вне всяких сомнений, не вернувшиеся из разведки сослуживцы здесь уже побывали. Об этом красноречиво свидетельствовал неприкаянно валявшийся фонарь. Тут же обнаружились дуговорот Тинка и два меча черногномьей работы.