– Я… я знаю, что это, – осипшим голосом сказал Бур, – Быстро все делайте факелы!
Прокричав последнюю фразу, он первым принялся за дело. Сначала вырвал большой клок скального волоса со свода и несколько сухих колошляпок из грунта. Затем намотал одно на другое. И наконец, достав огниво, поджёг сей импровизированный факел. Горел тот не особо интенсивно, но, по крайней мере, и не гас. Остальные ежи без разговоров последовали примеру сотника.
– Едрит-гранит, это что… поволок? – пролепетал бледный как погостр Шпатель.
– Коррозия! А на кого оно ещё похоже?! – откликнулся Бур, не сводящий обеспокоенного взгляда с хищного марева.
– Тоже чудовище из ваших страшилок? – осведомился у Резака Тинк. Нервозность перепуганных гномов начала передаваться и ему.
– Да, причём одно из самых популярных! – возбуждённо затараторил Куролес, которого от происходящего вдруг «пробило на поболтать», – Внешне поволок неотличим от обычного тумана. Потому-то очень любит в таковом прятаться. Обволакивает своих жертв и высасывает из них все жизненные соки. За это его также иногда называют голодной мглой…
– А ещё он не любит света и боится огня, – перебил Резака Бур, спешно подвешивая к рюкзаку поднятый с земли фонарь, – Горячее пламя считается единственным надёжным средством защиты от него. Так что держите свои факелы крепче. И валим отсюда!
Ежи встали спиной к спине, образовав неровную шестиконечную звезду, ощерившуюся огненными лучами. Составленная ими фигура начала медленное движение к единственному выходу из грота. В отдалении виднелись разрозненные фигуры костляков. Сейчас они представляли меньшую из вероятных угроз. Большая же внезапно осела, слившись с позёмным туманом. Вот только этого и не хватало для полного восторга! Теперь поволок мог находиться где угодно. Возможно даже в шаге от ежей.
Пару раз на пути отряда попадались тела мёртвых костляков. У одного из трупов в глазнице торчал арбалетный болт, а вот второй… Второй напоминал древнюю мумию, замотанную в чёрные верёвки. Жгутообразные отростки костлячьей плоти усохли до состояния гербария. Прямо, как все грибы в этом гроте…
В голову к Резаку вдруг стали навязчиво лезть странные мысли. Спасительный факел ни с того ни с сего начал вызывать непонятное отвращение. Даже захотелось отбросить его как можно дальше. А ещё появилось непреодолимое желание, раскинув руки, упасть лицом в туман. В эту мягкую нежную дымку. Чудилось, будто она приветливо машет своими сгустками, желая по-дружески обнять гнома. Или не чудилось?
Внезапно под самым ухом раздался громкий писк. Медленно повернув голову, Резак увидел на своём плече вздыбившего шерсть Ёршика. Тут же возникло желание стряхнуть с себя противного грызуна. Однако в следующее мгновенье зверёк больно цапнул Куролеса за щеку. Наваждение как сквозняком сдуло. Резак удивлённо моргнул и крепче сжал факел. Ёршик же перескочил на плечо бредущего рядом Тинка.
По всей видимости, загадочные чары поволока на шнырка не действовали. Ёршик перепрыгивал с одного люда на другого, истошно пищал и кусался. При этом никто даже не порывался пресечь столь дерзкое поведение. Каждый из ежей чётко осознавал, что до сих пор жив только благодаря самоотверженным стараниям зверька. В какой-то момент голодная мгла оставила попытки добраться до неуступчивой добычи и переключилась на разбросанных по гроту костляков.
Время текло бесконечно долго. Число бывших врагов вокруг стремительно сокращалось. Наконец ежи добрались до спасительного выхода. Подобно большой вязкой капле отряд быстро просочился в проход. Даже, когда злополучный грот остался позади, ежи не спешили выбрасывать уже практически погасшие факелы. Затянувшееся молчание нарушил возглас Шпателя:
– Шатать ту эльфову сваю! Откуда в здешних пещерах столько сказочных чудищ?!
– А подземелья вообще испокон веком являлись излюбленным обиталищем различных монстров, – спокойно пояснил Бур, – Просто, в цивилизованных недрах тех успешно извели.
– Не, ну с костляками и глыбнями я ещё худо-бедно могу смириться. Но как ТАКОЕ ВОТ может существовать, я в принципе не понимаю! Никак чёрная магия?
Бур задумчиво пожевал губами. Обернувшись назад, в сторону покинутого грота, он высказал собственную версию: