– Вероятно, это какая-то неизученная форма жизни. Истинное пятое живоцарство. Не в фигуральном смысле. Живоцарство… сгустовиков. Сложный организм, частицы которого парят по-отдельности, но при этом работают сообща. Уж не знаю, как они взаимодействуют между собой. Чувствуют ли энергетические поля друг друга или «общаются» посредством только ими уловимых сигналов? Однако все мы видели то, что видели.
– Если есть такое живоцарство, то возможно поволок – не единственный его представитель, – подметил Резак, – Страшно представить, какие ещё в нём могут быть виды.
– Мгляд, – тихо промолвил Зырк, гладивший героического Ёршика свободной от факела рукой.
– Что? – переспросил Резак.
– Мгляд, – повторил вместо сонародника Тинк, – Это уже из наших гоблинских страшилок. Кошмарный лесной дух. Выглядит, как высокая тёмная фигура, закутанная в плотный плащ. Имеет единственный, зато светящийся глаз. Способен просачиваться сквозь щели и превращаться в рой жалящих насекомых. Ну, или что-то на них похожее. Также может отращивать многочисленные щупальца с пальцами на концах. В общем, жуткое создание. Правда, чем питается неизвестно, но думаю, что лучше и не узнавать.
– Монстры водятся не только в подземельях, – философски отметил Зырк.
***
Танук Подутёсовый сидел в своей комнате, склонившись над ворохом бумаг. Комната его представляла собой тесную каморку. Она больше походила на захламлённый чулан, чем на жилое помещение. При этом сам жилец предпочитал именовать её рабочим кабинетом. Вся имевшаяся там мебель ограничивалась столом, навесными полками и скрипучей кроватью. Последняя попутно выполняла функцию лавки для сидения. Однако, даже не смотря на столь аскетичный интерьер, свободного места в покоях Танука практически не оставалось.
Причина такой тесноты объяснялась просто – Танук Подутёсовый являлся троллем. И дело тут вовсе не в расовой дискриминации, скорее уж совсем наоборот. Для примера, комната покинувшего Нычку Бура Глыбомера была ещё меньше. Раза этак в три. Вот только гномы – народ низкорослый, много места им не требуется. То ли дело троллям!
Само собой разумеется, вся мебель в рабочем кабинете также была под стать его владельцу. На огромной железной кровати, некогда перекованной из чьей-то ограды, запросто могли уместиться с полдесятка гномов. При том, что самому Тануку она казалась коротковатой. Впрочем, непритязательного тролля всё вполне устраивало. Ему нравилось своё «обиталище». Пусть и небольшое, зато уютное.
В Черногномии проблема комфортного жилья всегда считалась для пещерных гигантов одной из самых насущных. Всё-таки подавляющим большинством подданных этой страны были гномы. Да и гоблины не особо отличались ростом от подгорцев. Тролли же, будучи самым малочисленным этносом всеберии, существенно превосходили в размерах прочих черногномцев.
Тануку внезапно вспомнились рассказы Бура о стольном Куполе. Глыбомер утверждал, что где-то на его окраине есть Троллья Слобода. Мало того, она является одной из главных столичных достопримечательностей! Выглядит эта Слобода, как обычный жилой квартал. Вот только всё окружение там «подогнано» под тролльи габариты. Двери домов походят на крепостные ворота, а фонарные столбы высотой с верхоскрёб. Это если верить Буру, конечно.
Ни в одном другом городе всеберии подобных Слобод нет. Потому-то гости столицы с большим интересом посещают квартал гигантов. Ещё бы! Когда всё вокруг крупнее привычного, начинаешь себя самого чувствовать уменьшенным. Очень необычное, и оттого занятное, ощущение. По словам всё того же Бура, коренные куполчане любят подшучивать над приезжими, рассказывая о Тролльей Слободе всякие небылицы. Например, будто там, в подполах домов вместо мышей водятся гигантокрысы. Понятно, что это явное преувеличение… максимум тенерыски.
Танук встряхнул головой, прогоняя из неё несвоевременные мысли. Ну вот, опять отвлёкся! Тролль подцепил двумя пальцами первую подвернувшуюся бумажку со стола и поднёс ту к глазам. Бурча себе под нос, он принялся знакомиться с её содержанием:
– Короб Грибороб… та-а-ак… родился там-то… служил под началом того-то… – подобные сведения тролль обычно пропускал, считая их несущественными, – Ага, вот! «Во время службы проявил изрядную доблесть и смекалку. В связи с чем, направляем его…» Эээ… что и всё? Доблесть и смекалка? А конкретнее нельзя было?