Ухмыляющийся сотник сейчас чем-то напоминал подростка-шалопая. Такого, которого постоянно тянет нарушать запреты и пробираться куда не следует. Вполне возможно, именно таким Бур Глыбомер и был в юности. Впрочем, кто его знает? В любом случае, для диверсионного отряда продвигаться «закрытыми» туннелями было даже предпочтительней. По крайней мере, пока. Вряд ли тамошние опасности могли оказаться страшнее встречи с вражескими воинами. Знай себе, смотри по сторонам, да изредка поглядывай на Ёршика (шнырки чутко реагируют на скопления вредных газов).
– Ну-ка, подсобите! – подозвал подчинённых Бур, справившись с тугим засовом.
Все вместе ежи навалились на ворота, по трое на каждую створку. Те хоть и поскрипели для приличия, но отворились без особых проблем. Как и предполагалось, открывшийся за воротами пейзаж не поражал воображение своей необычностью. Точно такой же туннель, что и снаружи. Такая же выцветшая и облупившаяся краска на стенах. Тот же «сосульчато-волновой» узор, цельность которого во многих местах нарушали каменные проплешины.
– Поди, так и будем от ворот к воротам ходить по одинаковым коридорам, – не то в шутку, не то всерьёз предположил Шпатель.
– Навряд ли, – возразил Резак без особой уверенности, – Такое впечатление, будто сперва эти ворота заперли, а позже ещё и подход к ним замуровали. Ну, там, – он указал большим пальцем себе за спину, – Где кирпичом заложено.
– Любопытное рассуждение, – отметил Бур, – Только ведь по эту сторону от кладки двое ворот. Почему ты думаешь, что отгораживались не от тех других? Ведь именно за ними лежат дикие пещеры, полные опасной живности.
– Потому что предупреждающие знаки на этих.
– Хм, резонно… – согласился с таким доводом Бур, задумчиво поглаживая бороду, – Значит так! Оружие держим наготове, а сами держимся вместе. Пошли.
Туннель, хоть и был некогда облагорожен гномьими руками, судя по всему, имел природное происхождение. При наличии выровненных и покрашенных стен, его никак нельзя было назвать прямым. Вместо этого он вилял подобно руслу реки. Сине-белые зигзаги на стенах только усиливали данное сходство.
Довольно часто речные русла расширяются к своему устью. Туннель и в этом вопросе не стал «выходить из образа». За очередным изгибом его стены начали постепенно раздвигаться. Туннель плавно переходил в большую треугольную площадку, упиравшуюся дальним концом в пропасть. Псевдо-река обрывалась псевдо-водопадом.
От площадки к пропасти тянулся рукотворный выступ. Этакий каменный трамплин с перилами по бокам – всё, что осталось от обрушившегося арочного моста. Впрочем, стоило отряду подойти чуть ближе, как свет фонаря выхватил из темноты привязанные к перилам тросы. Оказалось, что на месте предыдущего моста был протянут новый, висячий. Будучи менее приметным, последыш притаился за останками своего предшественника. Чтобы лучше его рассмотреть, ежи поднялись на обломок-трамплин.
– Шатать ту сваю, ну и конструёвина! – не сдержал изумления Шпатель.
Остальные ежи разделяли его эмоции. Мост был, что называется, состряпан из шлака и проволоки. В качестве материала для натяжных тросов ему служили ржавые цепи и бельевые верёвки. Как попало связанные и туго переплетённые между собой, они походили на диковинные узловатые лозы.
Висящее на тросах дорожное полотно выглядело не менее экстравагантно. Оно состояло в основном из разномастных обломков мебели. Всевозможные полки, дверцы, столешницы вытянулись в нестройный и ощутимо провисающий ряд. Все в пятнах и царапинах. С вмятинами и сколами. Просверленные насквозь и примотанные через дырки к тросам, словно большие нашитые пуговицы. Твердоплётовые, металлические и даже каменные…
– Дорога над пропастью… потрёпанная и разнообразная, как сама жизнь, – философски изрёк Резак.
– Откуда эта фраза? – полюбопытствовал Бур.
– Да как-то сама собой в голову пришла, – просто ответил Куролес, – Старший, как думаете, кто такой мост сварганил?